— Ладно. Пойдём от противного. Кто у вас самая красавица в станице? Из незамужних, — спросил я у Вовки.
— Мама моя.
— Ты не сочинение на Восьмое марта пишешь. Из девушек кто?
— Да я ж откуда знаю!
— Вот вам делать нечего, как спорить, кто у нас первая красавица в станице. С Анфиской я фотографа видел, — вступил в разговор Кузьма Евгеньевич. — Красивая девчонка, да клевету на неё наводят…
— Что за Анфиса? — спросил я.
— Анфиска Боброва. Вернулась тут из города. Она та ещё стерва!
— Вовка, характеристику на неё мне не надо. Где она живёт?
— Через две улицы. Ты там спроси, там все знают, где Анфиска живёт, — крикнул он мне вдогонку, когда я побежал в указанном направлении.
— Ты чего на неё наговариваешь? Сам за ней сколько лет ходил? — услышал я Алевтину Егоровну, отчитывавшую Вовку.
Вот же человек искусства, этот Алик! Сейчас наткнётся на какого-нибудь из мужиков у этой Анфисы и отшибут ему голову. Он вроде парень крепкий, с боксёрской подготовкой, но в деревенском кулачном бою вряд ли сможет устоять. И откуда он такой? Не со столицы и не из-за границы приехал, а по взглядам очень прогрессивный.
— Милые дамы, — остановился я рядом с двумя женщинами у колонки с водой. — Анфиса... фамилию не знаю, где живёт?
— Ты видала, Федоровна? Раньше к ней только Вовка ходил, а сегодня уже двое бегут!
— Ага, Тимофеевна! Так припёрло, что со всех ног скачет. После армии что ли? Оголодал? — усмехнулась вторая тётя, поправляя платок на голове. — Ты смотри, у нас не только Анфиска в самом соку.
— Милые жительницы, красивые вы мои, очень нужно знать, где Анфиса живёт. Вопрос смерти и жизни моей, — сказал я, хватая два полных ведра с водой, которые уже набраны. — Куда донести?
— Да вот сюда. Во дворе поставь, — сказала Фёдоровна, указывая на ближайший двор к колонке.
В награду мне показали, где проживает местная знаменитость, красавица Анфиса. Если верить словам всезнающих женщин, то девушка должна была затащить в кровать нашего красавца-фотографа. Как мне кажется, он мог бы и не отказаться. Назовём это его курортным романом.
Подойдя к калитке, я прислушался к звукам из дома. На моё удивление, всё было не так, как мне представил брат Артёма и две всезнающие тёти у колонки.
Доносился спокойный голос Алика, который просил встать в различные позы и взять какие-то предметы. Двор у Анфисы очень ухожен. Нет сорняков на грядках, деревья окопаны, а упавшие на землю фрукты собраны в ведра. Между двух абрикосов сделана детская качелька.
— Вовочка берёт игрушку и... стоп! Снято! — весело заявляет Алик в тот момент, когда я захожу за дом.
Картина совершенно неожиданная. На крыльце сидит девушка лет двадцати пяти. Симпатичная, худенькая, с невероятно добрыми серо-голубыми глазами и очень миниатюрным носом.
На голове белая косынка, из-под которой выпадают длинные тёмные пряди, едва касаясь её большой груди. Одета в очень аккуратный сарафан с зелёными узорами. На руках у неё сидит малец, годика полтора отроду. И почему мне эти рыженькие волосы и глаза ребенка очень напоминают одного знакомого?
— Привет, Серый! Чего взъерошенный такой? — спросил Алик, поднимаясь с колена.
— Тебя ищу. Время не контролируешь?
— Оу! Прошу прощения. Анфиса, вынужден удалиться. Сегодня меня ждут великие дела, — сказал Алик и заспешил к калитке.
— До свидания, ребята. Спасибо, что зашли, — сказала Анфиса и поставила на землю своего сына, который весело побежал к резиновому мячику. Если Рыжий, значит, один из двух. Сомневаюсь, что это от Кузьмы Евгеньевича. Надеюсь, что от того, кого я назову сейчас.
— Володька знает? — спросил я, махнув Алику, чтоб тот подождал меня.
Анфиса испуганно посмотрела на меня и приложила палец к губам.
— Откуда узнали, что он Володин? У меня только мама покойная знала, — сказала Анфиса, сняв с себя платок и распустив тёмные локоны.
На душе немного отлегло. Свадьбы уже не испортим. Теперь понятно, почему Володя Рыжов такие слухи распускает. Думает, что девчонка в городе «нагуляла».