— Никодимыч, а чего это прапорщик за рулём? Там разве не рядовые или ефрейторы гоняли? — спросил Артём, когда мы уже подъезжали к девятиэтажке Кузнецовых.
— Тёмка, прапоры — это отдельный тип существ. Захочет — поедет. За две фляги спирта и я на Северный полюс помчу.
Выгрузившись из машины, я ожидал жаркую встречу у самого подъезда. Однако, кроме наших «берёзовцев», я так никого и не увидел.
— Как оно? — спросил я у Алика.
— Супер. Кадры – во! Невеста – муа! — сказал он, прицеливаясь для съёмки жениха.
Если Альберт выглядел радостным, то вот Женька потирал красную щёку.
— Это... — начал я спрашивать у ассистента.
— Производственная травма, — сказал он.— Очень у вас девушки… на реакцию быстрые. Пошутил тут с одной...
— Кареглазая? С большими? — показал рукой перед собой.
— Ага.
После нескольких кадров около праздничных авто, приправки пары рюмок для храбрости, мы направились наверх.
Что я помню про выкупы на свадьбах? Это огромные траты жениха. Толпа подружек невесты и просто жильцов соседних квартир включалась в этот процесс. Жених покрывался холодным потом ещё на подступах к дому. Здесь на помощь всегда приходил свидетель и толпа сопровождающих его друзей.
На штурм квартиры, а она не могла находиться низко, направились все, оставшиеся в живых. Пару родственников пришлось уложить в «буханку». Им уже тяжело было ходить. Есть первые потери.
Вышли мы из лифта на четвёртом этаже, и сразу попали в область повышенного содержания девушек и женщин разных возрастов. Здесь были и три девчонки-медички, одна из которых сегодня уже отметилась на лице Жендоса. Еленочка Петровна в шикарном облегающем её фигуру платье тоже держит оборону у двери своей подруги. Куда же без будущей тёщи Капитолины Павловны и сестры-близняшки Наташи. Пробиться, не заплатив – нереально!
К слову, подобное выкачивание денег с жениха в это время не особо было распространено. Не в нашем случае.
Начались конкурсы, вопросы, допросы, вытягивания всех сбережений, что были у Артёма, но фронт совершенно не двигался. Нужно было смелое решение.
— Костян, нам нужен отвлекающий манёвр, иначе нас так без штанов оставят, — сказал я, начиная соображать чего делать.
— И ведь не пускают, — возмущался Артём, который уже потерял где-то свою фуражку.
— Голову не теряй и два шага назад, — шепнул ему я.
Костян, Макс и ко всему готовый Никодимович подались вперёд вместе со всем Кучугуевским табором, и сковали стройные ряды прекрасных амазонок.
— Квартира слева, мелкой перебежкой, паашли, — скомандовал я, пригибаясь за спинами наших товарищей.
Из толпы раздавались крики с требованиями пропустить, заплатить, безобразие и возмущения за отдавленную ногу. В это время я попытался провести Тёмыча окольным путём через соседский балкон.
Как я и думал, дверь оказалась открытой. Артём сначала застыл на пороге, боясь, что это могут расценить как взлом. Пришлось его тащить за китель внутрь квартиры.
— А вы к кому? — послышался за спиной в квартире детский голос. Обернувшись, увидели стоящих перед нами двух пацанов разных возрастов, держащихся за руки.
— Хм, малыши, нам балкон нужен. Мы пройдём?
— Пять рублей, — сказал парень постарше, державший за руку своего братика.
Вот потом такие и будут двигать коррупцию в нашей стране. С малых лет учится подрастающее поколение искусству зарабатывать из воздуха.
— Тебя как зовут, мальчик? — спросил я чисто из вежливости.
— Дима Рублёв, а это Витя, — кивнул он на младшего брата.
И фамилия у них говорящая. Так она ещё и начальнику финансовой службы училища принадлежит.
— Тёмыч, не жмоться. Снаружи ты бы отдал больше, — сквозь улыбку сказал я жениху.
— Серый, давай конфетами. Чего им денег давать?
— Тёмыч, пять рублей — дешевле того, что тебе предлагал женский батальон охраны. Это сыновья начфина.
Спорить дальше Рыжов не стал, и выдал Диме пятирублёвую купюру. Вопрос с таксой на проход к балкону был решён.
Квартиру Рублёвых от Кузнецовых отделяла небольшая перегородка, которую мы успешно сняли. Подсмотрел я на застолье у близняшек, что на балконе перегородка на ладан дышит. Дёрнули влево-вправо, и путь в квартиру соседей открыт.