— А, — отмахнулся Ветров. — Пока нормально. Никодимыч про прапорщиков все уши прожужжал, сейчас перешли к распитию того, чем вы откупались.
— С каких бутылок начали? — задёргался Тёмыч. — Там... как бы...
— Покупное шампанское в буханке. Кстати, пришлось еще одного туда отнести. Без потерь не получается. А сейчас все перешли на натурпродукт! Не волнуйтесь, пьют в основном мужики. Женщины только закусывают.
Алик начал делать ещё снимки молодожёнов. Сначала простой поцелуй, затем на балконе на фоне города.
— Так, а сейчас крупный план лица невесты. А Тёмыч нежно её целует в лоб... Есть! Теперь просто друг на друга, смотрим... просто забудьте про всех… вы тут вдвоём... хочу увидеть нежность... вот такую нежность, замерли! Стоп! Снято!
Наше появление из квартиры было встречено громкими овациями со стороны бригады жениха и шокирующими взглядами со стороны помощниц невесты.
Через несколько минут мы уже слушали знаменитую мелодию Мендельсона в коридорах дворца бракосочетаний. Правда, пока был не наш выход в зал регистрации, но атмосфера уже соответствовала.
— Вспомнил тут про одного прапора. Женился он как-то на одной, но нужно было побыстрее это всё замутить... — продолжал свой цикл историй про знаменитых прапорщиков Никодимыч.
— Тёмыч, ты чего? — спросил я, заметив, что наш друг не находит себе места, перемещаясь из угла в угол.
— Да как-то не по себе. Может, отменим всё, а?
— Тебе вроде в голову туфель не прилетал. Поздно пить «Боржоми», — сказал я, останавливая Артёма. — На меня смотри. На три секунды вдох... на семь секунд выдох. Успокоился?
— Я, похоже на пять секунд выдохнул, надо ещё раз.
— Ты бы сел. В ногах правды нет, — сказал Макс, наливая себе стакан минеральной воды.
— И пить хочу, — кинулся Тёмыч к бутылке в руках у Макса, схватил её и залпом опустошил. — А есть ещё?
— Она ж противная? — сказал Костя.
— Ни чё такая. «Баталинская»! Надо запомнить, — произнёс Артём, и я понял, какой я растяпа.
— Водохлёб ты недоделанный. Ты чего выпил? — спросил я. — Она же как эффективное слабительное средство идёт!
— Ой-ой, и правда... эффективное, — сказал Артём, хватаясь за живот. — Припёрло быстро.
Мы направились с ним к выходу, чтобы достичь туалета. По законам подлости, именно в этот момент подали команду «К барьеру!». Сейчас должна была начаться церемония.
— Серый, это что-то. Я долго не протяну.
— Представь, что ты в самолёте. В герметичной кабине на высоте пяти тысяч метров. Деваться тебе некуда, — сказал я, утирая у него пот со лба.
— Давай на шесть тысяч. Повыше вроде.
— Хоть в стратосфере. Ремень расслабьте, товарищ Рыжов, — сказал я, снимая с его головы фуражку, и передал его Максу. — В помещении головной убор снимают. Лучше?
— Тёмыч, у меня прапор один был. В трубопроводных служил. Там система есть, если где прорывает, они чопики специальные в...
— Никодимыч! — хором крикнули на него все собравшиеся.
— Это как вариант.
Торжественная церемония началась. Всё как и всегда – представитель ЗАГСа читает речь, спрашивает, не передумал ли кто-нибудь из брачующихся. За спинами покашливания, смешки, всхлипывания и слёзы. И только один человек сейчас испытывает смешанные чувства.
Тёмыч стойко держится, периодически переминаясь с ноги на ногу. Я начинаю замечать, как он напрягается. Пока молодожёны идут ставить свои росписи, мы пододвигаемся с Женей друг к другу.
— Что у вас опять не так? Вы чего с женихом сделали? Он течёт, как мороженое в жару, — спрашивала она, хватая меня за руку.
— Есть некоторая физиологическая потребность в быстром завершении официальной части, дабы нашему жениху...
— Родин! — шикнула Женя на меня, продолжая улыбаться, когда Алик перемещал свой объектив на нас. — Так и скажи, что Артёму нужно в туалет.
— Ему не просто нужно. Очень и очень острая нужда.
Была надежда, что церемония пойдёт быстрее, но она ещё дольше затягивалась. Как только объявили, что пришло время поздравить новую советскую семью Рыжовых, я стал свидетелем рождения нового героя комиксов ДиСи, по аналогии с Флэшем.