— Чего празднуете? — спросил я. — Новый год через неделю только, — продолжил я, но никто из собравшихся в нашу сторону не посмотрел.
— А ты кто? — крикнул мне лысый парень в грязной майке и серых семейках.
— Я вам пять секунд даю, чтобы не объяснять. Живо отсюда!
Ну, хоть здесь силу не пришлось применять. Уложил Марика на кровать, и когда был уже возле двери, Барсов слегка очухался.
— Я всё равно лучше тебя... ик. Ты конченый. Так комэска... ик... сказал.
Пьяному сейчас ничего не объяснишь. С утра он даже и не вспомнит, кто его притащил в комнату.
На следующий день после постановки задач, Гнётов, исполнявший сегодня обязанности комэски, строго указал мне пойти в санчасть и пройти УМО.
— Родин, чего боимся идти-то? Какие-то проблемы со здоровьем? — спросил он, вызвав меня к себе в кабинет.
— Никак нет. Я сам не знал, что мне нужно проходить УМО именно сейчас. Только с училища пришёл и опять?
— Мы неизвестно, насколько в Афган перебазируемся, а выйдет медицина у тебя и где ты там её будешь проходить?
Я почему-то думал, что на войне такие мелочи опускаются. Ошибался.
— Разрешите идти? — спросил я.
— Погоди, — сказал Гнётов и достал какой-то лист из ящика в столе. — С дивизии командиру полка, сказали, написать список отличившихся во время операции. Буянов предложил вас с Гаврюком. Не против?
— А кто был бы против? — улыбнулся я.
— Само собой, что никто. Я предложил тебя наградить медалью «За боевые заслуги». Как ты к этому отнесёшься?
— Большая честь, товарищ капитан.
И правда – как ещё отнестись к тому факту, что тебя представляют к награждению государственной наградой?
— Иди. Будем тебя представлять.
Интересно, если мне столь высокую дают награду, что тогда ожидает Валеру? Может, к званию Героя Советского Союза представят? Но это вряд ли. А вот если в самом Афгане что-нибудь с ним сделаем, вот тогда точно дадут.
Хотя, по мне так лучше бы войны не было.
Санчасть нашего полка – это небольшое двухэтажное здание с облупленными стенами и подгнившими окнами. А вот внутри – образец чистоты и порядка. Растительности в горшках столько, что кислорода, как мне кажется, здесь больше, чем на улице. Красочные плакаты, нарисованные от руки, вещают о вреде курения, употребления алкоголя, пользе закаливания и занятий спортом. Особое место уделялось прививкам от всего, чего только можно. Даже отдельный вход был с улицы в прививочный кабинет.
Второй этаж выделен под лазарет, а на первом расположены кабинеты врачей. Здесь же обитает Склифосовский нашего полка – Ольга Вещевая.
По рассказам фельдшеров и врачей, Ольга Онуфриевна очень тщательно следит за здоровьем военнослужащих полка, чистотой помещений санчасти и регулярностью прививок.
Вот и сейчас, она объясняет двоим лётчикам, насколько необходимо и важно делать вакцинацию.
— Оленька Онуфриевна, всё у нас сделано. Вот, и штампики стоят, — показывал один из них Вещевой книжку с прививками.
— Мальчики! Ну детский сад! — негодовала Ольга, покачивая головой. — Меня не проведёшь. Я видела, как вы сбежали. Буду вынуждена доложить командиру вашей эскадрильи. Вы из какой, кстати?
Ага, так они тебе и сказали, принцесса!
— Сестрица! Ты что, издеваешься? — улыбался второй. — Вот книжки с отметками.
— Мне нужен номер вашей эскадрильи, — настойчиво повторила Ольга, но парни только махнули на неё рукой.
— Записывай, номер четыре.
— Пишу... стоп, а такой нет, — удивилась Ольга. — Зачем же вы... обманываете? — чуть уже не плача говорила Вещевая, но парни всё улыбались.
— Оленька Онуфриевна, ну идите. Хотя, давайте, мы вам прям тут наши попы покажем, и вы проверите сами, — сказал один из них и оба заржали, словно кони.
Надо выручать девчонку. Я парней понимаю, но даму в обиду дать не могу.
— Здорово, ребят! — поприветствовал я их.
— Серёга! Как сам? Поздравляю с первым боевым.
— И ещё каким! Хорошо вы с Валерой Гаврюком с пушки постреляли.