— Всё, как учили, — сказал я. — Ольга Онуфриевна, я бы вам хотел сказать спасибо, — подмигнул я Вещевой, но она посмотрела на меня непонимающе, и отошла к регистратуре.
Ребята тоже не поняли этой благодарности. Типа, за что можно благодарить нашего противного начмеда?
— Серый, а ты чего такой благодарный? — шепнул мне один из ребят. — Колись, ночку провёл с врачихой?
— И как она? — спросил второй.
— Да она-то хорошенькая, только у нас с ней ничего. Короче, мужики. Прививка реально помогает. Я тут недавно однокашника встретил, так он какой-то заразой переболел. Тоже не ставил прививки. А теперь всё, — печально вздохнул я.
— Что, всё? Умер?
— Ну не ври, Серый?! Сейчас ещё скажи от гриппа он «кони двинул»? — махнул второй руками.
— Да хуже! Больше не жеребец. Время застыло на полшестого и всё. Так что, хорошо, что послушал Ольгу. Первый раз врачам благодарен.
Парни переглянулись и решили не мухлевать, как я понял. Очень быстро отправились в прививочный кабинет.
— Зачем вы врёте? — подошла ко мне со спины Ольга. — Они должны сами понимать, какую опасность представляют эти болезни, — учительским тоном сказала она.
Ну что с ней будешь делать? Не ценит она мою помощь и всё тут.
— Ольга Онуфриевна, я готов УМО проходить. Не подскажете, где?
—Идёте. Начнёте с ЭКГ.
Зачем на УМО мне делать кардиограмму? Обычно её снимают на врачебно-лётной комиссии ВЛК. А тут рядовой осмотр, пускай и углублённый.
В кабинете функциональной диагностики была только старушка Алла Кузьминична, которая ещё Белку со Стрелкой в космос отправляла. А если кроме шуток, то Кузьминична по рассказам лётчиков в полку, мировая тётка. Знает, как тебе повернуться, чтобы зубцы на кардиограмме были правильные, брадикардии и прочих синусоид ненужных не было. Многих она так оставила в небе летать.
— Ой, Серёжа! Устал, да? — спрашивала она, когда я лежал на кушетке, обложенный присосками и контактами на руках и ногах.
— Есть немного.
— Слушай, ну тебе надо по ночам спать. Вон, какая кардиограмма не очень.
Поспишь тут! Сегодня не мог уснуть, поскольку вспоминал полёт в горы и представлял, как я буду лететь над белоснежными вершинами Гиндукуша. И такой полёт заканчивался попаданием в меня ракеты.
— Ну вот, зубец... не подымается, — разочарованно вздыхала Кузьминична.
Пришла беда, откуда не ждали. Сейчас ещё УМО не пройду, и отправят на стационар проходить всех врачей в Ташкентский госпиталь. Соответственно, Афган накрывается медным тазом.
— Алла Кузьминична, что там с Родиным? Его невропатолог заждался, — вошла в кабинет Вещевая.
Сейчас Оленька была очень привлекательная в белом халате и тёмных колготках. Ножки стройные, так и просят, чтобы к ним прикоснулись. А халатик слегка расстёгнут, и под ним нет рубашки, блузки или чего бы то ещё. Просвечиваются контуры лифчика, прикрывающего грудь. Ох, Серёга, давно же ты без женской ласки!
Кузьминична обрисовала начмеду всю ситуацию, и я этому был не рад совершенно. Ну точно теперь госпиталь обеспечен! Вещевая сейчас панику подымет, что не годен к полётам и всё такое.
— Зубец... пульс... амплитуда. Всё лежит и надо как-то поднять, — смотрела на экран Ольга, изучая мой сердечный ритм.
Не стал я рассматривать дальше её фигурку. Решил отвлечься от мыслей ниже пояса, уставившись в потолок.
— Вот и я так подумала, Оленька, — сказала Кузьминична. — А что я с ним сделаю?
— Так. А я думаю, что проблема вся в контактах, которые отошли, — сказала Ольга.
Пока я смотрел в потолок, Вещевая подошла ко мне очень близко. Специально или нет, но её бедро нежно прикоснулось к моей ладони.
Склонившись надо мной, она принялась поправлять контакты. А в это время я залюбовался видом её груди, очертания которой показались передо мной. Даже родинку смог разглядеть! Конечно, после таких видов у меня не только зубец поднимется!
— О, как хорошо! — воскликнула Кузьминична. — Оленька, а ты в ногах ещё поправь контакты.
— Сейчас, — ответила Вещевая, и потянулась к моей ноге, развернувшись пятой точкой.
Халат задрался, открыв вид на стройные ножки. Стоит мне чуток опустить голову ниже, и я смогу рассмотреть цвет её трусов. Блин, Родин! Приди в себя! О чём ты только думаешь!