Вот и сейчас. Я встал справа от транспортника, продолжая следовать с ним одним курсом. Поравнявшись с кабиной, я увидел там вращающиеся головы пилотов. Как мне кажется, им там совсем невесело!
Ну, ведь экипажу дают понять, что они летят не туда, а они не реагируют. Наводит на дурные мысли.
Самолёт вне зоны поражения пушки, так что очередь его не заденет. Отошёл назад, включил тумблер Главного выключателя вооруженияи... немного завис.
—Сто восьмой, разрешил предупредительный залп, — спокойно повторил Валера.
—Сто восьмой, в чём там проблема? Докладывайте! — не унимались большие дяди с командного пункта.
Им легко говорить, сидя рядом с индикатором. Их промахи обычно списываются на других. А вот промахнусь я, и целый транспортный самолёт упадёт вниз на склоны горных хребтов. Попробуй потом уверить себя, что ты не мог избежать этого?
—Сто девятый, пуск, — сказал я, и нажал на гашетку.
Передо мной устремилась вперёд очередь пушечных снарядов, которую должны были увидеть и с борта «Геркулеса». Так оно и вышло. Через несколько секунд нарушитель границы взял курс в сторону афгано-пакистанской границы.
Получилось, что зайдя на несколько километров вглубь территории, они спокойно вернулись обратно. Может, что и сфотографировать успели, а может, просто заблудились, и связь у них пропала.
—Сто восьмой, я Снайпер, закончить работу, курсом на точку, связь с Окабом, — передал нам указание пункт наведения.
— Понял вас, Снайпер. Спасибо за управление, хорошей смены, — попрощался с ними Валера, и мы вместе перешли на частоту Баграма.
Горы и горы, ущелья сменяются перевалами и ложбинами. А вот наш пункт назначения находится в самой настоящей долине, которая сейчас выглядит золотисто-серым блюдцем в окружении горных массивов. Лишь с южной стороны виднеется просвет, которым является пустыня. Она, словно ворота в этот район, который и должен стать для нас домом на целый год.
—Сто девятыйСто восьмому.
— Ответил.
— Кроки аэродрома хорошо изучил? — тихо спросил Валера.
Будто бы нас никто на этом канале не услышит. Не пошепчешься на канале управления.
— Да.
— Готов парой зайти по крутой глиссаде? — запросил Валера.
— Готов.
— Окаб, Сто восьмой, рассчитываем «покороче» зайти парой. Шасси, механизация дополнительно.
Руководитель полётами на аэродроме продолжал в эфир раздавать указания по рулению транспортным самолётам и, прикрывающим заход на посадку, вертолётам.
— Разрешил, Сто восьмой. Начало снижения подскажете, — дали нам добро на такой заход.
И всё, как отрабатывали ранее. Только сейчас уже не сделаешь спираль или полупереворот. Заход нужно построить плавнее, исключая резкие довороты. А высота по-прежнему больше полутора тысяч метров, что вкупе с истиной высотой аэродрома или превышением над уровнем моря тысяча четыреста шестьдесят метров, даёт совсем уже большую высоту и разряженный воздух.
Самолёт ведёт себя несколько по-другому. Ему нужно больше тяги двигателя, чтобы взлететь. А на посадке тебе может не хватить оборотов, чтобы уйти на второй круг.
— Шасси... выпущены, механизация... в посадочное, обороты... «малый газ» и снижаемся, — скомандовал Валера, и мы пошли пикировать в торец полосы.
Плавно, не упуская из виду ведущего, я снижался к тонкой серой полоске, коей и является взлётно-посадочная полоса. Чувствую сильный боковой ветерок, который выносит меня во внешнюю сторону разворота. Беру поправку, но это не сильно помогает. Валера тоже начинает заваливаться на меня.
— Правее уходим, — сказал я, замечая, как полоса начинает уходить в сторону от нас.
— Дай правую педаль сильнее. Пускай скольжение будет. Выровнять успеем.
Чуть сильнее отклонил педаль, и меня немного развернуло носом к торцу полосы. Смотрю, а Валера в таком же положении. Продолжаем заход.
Подходим к ближнему приводу. Крен по-прежнему есть, но мы ещё в развороте и не вышли на посадочный курс.
— Я с перелётом сажусь, — сказал Валера, предупредив, что сядет за полосой точного приземления.