— Так, ребятушки, выходим! — послышался армянский голос Бажаняна.
Оказалось, что это не так. У Араратовича есть в Баграме «земляк». Да только не видно его из-за борта. Откуда говорит, непонятно.
— Ай, подкинь брат, а? — послышалось у края кузова, и через секунду показался выходец страны коньяков. — Выходим. Сейчас покажу, где надо кушать, спать, попку приложить и... ну сами придумаете себе досуг, — спрыгнул он вниз и снова пропал.
Знакомый Араратовича оказался начальником тыла. Представился он нам как подполковник Горонян. Из отличительных его особенностей – он армянин с хорошим чувством юмора, находчивости и доброты. Ну и ростом Горонян был чуть выше хоббита.
— Эу, что стоим, не понял я, а? — недоумевал Бажанян, подошедший к нашей толпе, когда мы слушали очередной рассказ о рейде Гороняна за какими-то украшениями в город.
— Эй, брат! — загорелись глаза у Гороняна, когда он увидел родную душу и пошёл обниматься к нашему заму командира.
— Мамой клянусь, не знал, что тут есть братья! — не меньше тыловика обрадовался Тигран Араратович. — Слушай, здесь такое дело. Давай отойдём. Мне только надо расселить, по вышечке там, чтоб тепло... Ну, по-братски чтоб всё было. Ай, брат, сделаем, да?
— Да, слушай, брат, всё сейчас сделаем. Ты лучше скажи кто, как, откуда...
В общем, теперь есть о чём поговорить этим двум сыновьям Армянской ССР.
И таки да, условия Горонян нам обеспечил очень даже неплохие. Комната на шесть человек, шкаф, стулья, стол. Даже есть кондиционер, который, правда, требовал ещё подключения и место для установки в окне. Этим уже можно заняться ближе к тёплому времени года.
Внутри достаточно тепло. Как работает отопление – я ещё не разбирался, да и не очень-то и хочется. Самое большое желание – опробовать уборную. Здесь всё без изменений – переоборудовали кунг от какого-то грузовика под это дело. Правда, пол уж очень подвижный. Кто-то уже точно ронял что-то в дырку. Как мне сказал сержант с мотострелкового батальона, стоявший рядом с местом помывки рук, случаи уже были.
— Как вообще обстановка? — уточнил я у него.
— Да относительно, товарищ лейтенант. Днём тихо, ходить можно спокойно и не бояться. Ограждение сделали мы хорошее. Снайперы не видят, кто ходит внутри по перемычкам между модулями.
— Ночью концерты выдают?
— А то! — воскликнул он. — В небе, что салют на День Победы. На заставах несладко приходится. Я завтра туда убываю.
— Удачи! — пожал я ему руку. — Береги своих ребят и себя.
— Вы тоже... не знаю, как у вас желают удачи, — улыбнулся он.
Разгрузившись и установив привезённые с собой бытовые приборы, мы начали попеременно их включать. После нескольких выбиваний пробок, раздались крики соседей. Только после этого, мы смогли определить алгоритм использования бытовой техники.
Телевизор «Рекорд» с кучей тумблеров, радио с кассетным магнитофоном и самовар вместе включать нельзя. Холодильник «Сокол» работает только от определённой розетки, находящейся в конце коридора, а плитку и вовсе можно включать, когда выключено всё. Зато ни на что не влияет работа кипятильника.
В комнату я попал к Валере, Менделю, замполиту Гусько, Гнётову и Барсову. Марик был не очень рад этому обстоятельству, но указание Григория Максимовича было именно такое.
— А чего ты здесь? — спросил у меня Барсов, видя, что я устраиваюсь на втором ярусе над его кроватью.
— Не переживай. У меня сильный мочевой пузырь. Капать не будет, — сказал я, продолжая заправлять кровать постельным бельём.
Марик взял паузу, подошёл к Менделю и начал с ним шептаться.
— Барсов, какие у тебя проблемы? — спросил у него Валера.
— Никаких. Я на свободную кровать лягу. Нас всё равно неполным составом заселили, — пробубнил недовольно Марик.
Валера хотел что-то сказать, но я подмигнул ему, что не стоит. Гаврюк давно заметил между мной и Барсовым неприязнь. Не есть хорошо, когда в одном звене такие отношения.
— Чего? Куда? Кому, братцы? — протараторил Гусько, войдя в нашу комнату.
— Раскладываемся, Савелич, — ответил ему Валера. — Ты уже сходил к техникам?