— Наглядное пособие, Иван Михалыч? — спросил у него Гнётов.
Сначала, когда мне раздали подобную памятку, я решил, что это очередной сборник тезисов и постулатов партии. Но оказалось, что памятки могут быть очень информативными.
Рисунки наглядно иллюстрируют наши добрые намерения и, подтверждают образ моджахедов, как плохих парней. Короче, туда не ходи, то не отдавай, это не бери и всё в таком духе.
От наших товарищей из сменяющегося полка сегодня получили оружие и другое имущество. В основном это карты, планы связи и подсумки с гранатами.
Из важных вещей получили АК со складывающимся прикладом. Некоторые сразу начали таскать с собой, послушав страшилки от бывалых ребят. Сразу же зарекаются, что будут брать с собой в полёт. Не знаю, зачем это делать, ведь в носимом аварийном запасе на борту самолёта есть такой же с четырьмя «рожками».
Так что мой автомат отправился в оружейную пирамиду. А вот «Стечкин» планирую таскать всегда, поскольку так мне спокойнее. Дорога к жилому городку одна и проходит она вплотную к виноградникам близлежащего кишлака. Опасность присутствует, хоть и есть охрана.
Наутро запланировали летать ознакомительные полёты. Командир, Бажанян и Буянов слетали до этого. Сегодня они с нами на спарках пойдут, рассказывая о местных особенностях.
Пока сидим с Буяновым в кабине и проводим процедуру запуска, он задаёт несколько вопросов личного характера.
— Родин, а чего ты никому не рассказываешь, что ты имеешь орден Красной Звезды? — спросил Буянов по внутренней связи.
— Ну, у меня никто и не спрашивал, — ответил я, принимаясь за карту контрольных докладов.
— Не спрашивали, поскольку не все верят. Я видел в личном деле, Гнетов, как я понял, почти вживую наблюдал подобную посадку без шасси. У многих за всю жизнь может такое не получится, а ты это сделал на первом курсе. Как так?
— Просто повезло. У меня других объяснений нет.
— Ладно, после поговорим. Запрашивай Окаб и руление, — сказал комэска.
Взлетаем на форсаже и уходим свечкой как можно быстрее вверх, чтобы выйти из зоны поражения возможных средств ПВО духов. Нам уже известны случаи обстрела вертолётов и самолётов. В основном на посадке, но и на взлёте лучше резину не тянуть с набором высоты и быстрее выходить за облака.
— Окаб, Сто девятый, курс шестьдесят, занял четыре пятьсот, — доложил я руководителю полётами.
—Сто девятый, понял, выполняйте.
Взяли курс на северо-восток в сторону Панджшерского ущелья. Пока летели, Буянов показывал основные ориентиры, указывая на одноимённую с ущельем реку, и пояснял, где сейчас позиции духов.
— Насколько я знаю, здесь где-то Ахмад Шах Масуд обитает? — спросил я про известного командира афганских моджахедов.
— Верно. Вроде как с ним пока перемирие заключено на год. Так что пока летаем, но не расслабляемся.
Высотомер показывает четыре тысячи пятьсот метров, но если пересчитать на стандартное давление, то получаются все шесть тысяч. Горы кажутся рядом, только вытяни руку и дотронешься.
— Удаление сто. Давай назад, Сергей, — сказал Буянов, и я медленно, не упуская возможности полюбоваться красотами, развернулся на обратный курс.
А вот теперь Панджшер разделяется на две части. В одной из них в долине Суруби стоит гидроэлектростанция ГЭС – важнейший стратегический объект Афганистана.
Вот справа видны дороги, ведущие на север к знаменитому перевалу Саланг. Сколько здесь будет ещё боёв за контроль над этой транспортной артерией?!
На юг ведёт небольшой хребет, упирающийся в столицу – Кабул. Он тоже не живёт мирной жизнью и постоянно сотрясается волнениями.
— Внимательнее за вершинами. На некоторые забираются духи и вполне могут стрелять по нам...
При этих словах в наушниках заработала сирена, а слева на вершине появилось облако. Вот она и ракета!
— Маневр! — крикнул Буянов, сам хватаясь за ручку управления самолётом, но я не выпускал её из рук, резко уйдя вниз.
Тело вдавило в кресло, но потом снова повисло на ремнях. Обороты постоянно переставляю, а автомат АСО-2В работает на отстрел ложных целей постоянно.