— Понял вас, — согласился с ним руководитель полётами. —Сто девятый, надо взлетать. Зону барражирования определим сейчас.
—Сто девятый, понял.
И как взлетать с такой короткой полосой? Всего тысяча сто метров.
— Сто девятый, я Окаб, КП даёт указания взлетать.
Всё понимаю, но как?! Можно разбиться о самолёт товарища.
— Сто девятый, я Окаб, ваше решение?
Я всё ещё молчал, но что тут можно думать, когда не получится взлететь. Только зря потрачу свою жизнь. И не факт, что снова воскресну.
— Сто девятый, я Сто восьмой, не смей! Не взлетишь! — крикнул в эфир Валера.
Оно и понятно, что он видит лучше ситуацию. Да и я не слепой. Самолёт дымит, на полосе три небольшие воронки и все лежат в районе центра полосы.
— Окаб, Сто девятому дайте целеуказание, — сказал я.
— Запретил! — снова крикнул Гаврюк, а возможно, и кто-то другой.
— Сто девятый, Ан-26, идёт курсом на Хост. Сейчас отклонился от курса и вышел за границу с Пакистаном. Высота у него пять четыреста.
— Окаб, я Первый, — вышел в эфир Томин, находившийся в воздухе в этот момент недалеко от аэродрома. — Передайте на КП, что мы закрылись. Нам нужен запасной! Сто девятому отставить задачу!
— Первый, Окабу КП говорит, что нужно взлетать. На перехват нашего самолёта готовятся вылетать соседи.
От меня одного толку в воздухе мало, но вдруг получится одним своим видом отогнать Пакистанцев. Им лёту в район нашего транспортника четыре минуты, а мне – три с половиной. Сброшу ПТБ и ещё быстрее пойду. Вот только взлететь сначала надо.
— Сто девятый, Первому, — спокойно сказал в эфир Томин.
— Сто девятый ответил.
— Взлетишь?
Что я ему должен ответить? В воздухе одна только пара Менделя. И она не успевает в район Хоста, поскольку находится на юге. В итоге мы оставим Ан-26 без прикрытия. По-моему, ответ здесь один.
— Окаб, Сто девятый, взлёт, форсаж.