- Марк горишь, прыгай! - кричу я, но проходит несколько секунд и ничего не происходит. - 301й, катапультируйся!
Затем и руководитель полётами повторяет подобное три раза. Секунды растягиваются в вечность, но Марк не прыгает. Почему? Если не прыгнет, взрыв баков и тогда от самолёта ничего не останется.
- 301й... катапультируюсь! - отзывается Марк и начинается уже знакомый мне процесс.
Я встал в вираж, наблюдая, как Барсов на парашюте опускается на окраину «зелёнки» в паре километров от небольшого кишлака. Стоит прикрыть товарища, пока не подойдёт экипаж ПСО.
- Окаб, я 302й, наблюдаю 301го. Подо мной в окрестностях Бамиана.
- 809й, я наблюдаю тебя 302й. Пять минут, и будем в твоём районе, - вышел в эфир экипаж вертолёта.
Смотрю вниз и вижу, как бежит небольшая толпа к Марку. Стоит пройти и отработать по ним с пушки. А если мирные и просто решили посмотреть?
Снизился ещё ниже. Вряд ли бы мирное население стало стрелять по мне из своих автоматов и бежать сломя голову к приземлившемуся лётчику.
Что ж, хотел как лучше. Отвернул в сторону с набором высоты. Включаю вооружение и готовлюсь отстрелять весь боекомплект из пушки. Переворот и выполняю пикирование.
Нажимаю гашетку пушки, и под фюзеляжем быстро рокочет ГШ-23, выбрасывая в первую секунду полсотни снарядов. Прошёл в горизонте над Марком, который уже подготовился отстреливаться, и перевёл самолёт в набор высоты.
- 809й, наблюдаю лётчика. Забираем.
Вот и хорошо. Спокойно можно идти домой.
После посадки, когда заруливал на стоянку почувствовал, как начала болеть каждая мышца в теле. Видимо, напрягся я здорово в этом полёте. Смотрю на правую руку и понимаю, что она у меня дрожит, и сделать с этим ничего не могу. Пробивает какой-то озноб, словно у меня лихорадка.
Похоже, всё вместе навалилось на меня в последнее время. Ещё и Ольга непонятно себя ведёт. Когда я уже смогу расслабиться?
Открыл фонарь кабины и впустил обжигающий воздух Баграма. Ветра почти нет, но любое дуновение опаляет любой незакрытый участок твоего тела. Снял шлем и чувствую, насколько пропотел в этом полёте. Кажется, даже на пол кабины накапало.
- Сергеич, говорят, Барсов прыгнул? - забрался на стремянку Дубок, начиная отстёгивать меня от кресла.
- Да. Сейчас его заберут. Не везёт мне. Второй раз за два дня при мне катапультируется наш лётчик.
- Наоборот. Обходит тебя стороной беда. Не спугни удачу, - сказал Дубок, вынимая меня из кабины.
Пока что держу эту «птицу» двумя руками. Видать, после гибели в прошлой жизни, возвращает мне старушка судьба должок. Ещё бы в любви мне немного везения.
Когда я спустился по стремянке, примчался к моему самолёту Томин. Выскочив из командирского УАЗа, он быстрым шагом направился ко мне. За его спиной озадаченные Гусько и Бажанян.
- Товарищ командир, лейтенант Родин поставленную задачу выполнил. При выполнении полёта... - начал я докладывать Валерию Алексеевичу, когда тот подошёл ко мне, но он махнул рукой, чтобы я остановился.
- Как здоровье, ребя? Машина в порядке? - спросил Томин, пожимая мне руку.
- Так точно. Ни царапины. Старший лейтенант Барсов получил повреждение...
- Это я слышал. Почему ты его одно отпустил в район Хоста, а не прикрывал, Сергей? - спросил командир, отводя меня в сторону.
- Валерий Алексеевич, от Мотора была команда оставаться в зоне.
- Вот только не надо сейчас, ребя, изображать из себя ответственного военного! - воскликнул командир и нагнулся ко мне. - Сейчас в штаб поедешь со мной. Этот цирк с Хрековым надо заканчивать.
Пока ещё не видно было на горизонте вертолётов. Возникшую паузу командир посвятил интересному обсуждению ситуации с пакистанцами. Выслушав мой рассказ про воздушный бой, он сразу обратился к Гусько и Бажаняну.
- Какие у нас есть варианты повлиять на командование? - спросил Гусько, закурив сигарету.
В этот момент, Дубок начал заправлять мой самолёт. Надо было видеть глаза моего техника. Не постеснялся он и командира. Подошёл к начальникам по всей форме с докладом о недопустимости курения рядом с топливозаправщиком.
- Елисеич, вот ради тебя, затушу. И то, потому что ты здоровее меня! - улыбнулся замполит и растоптал недокуренную сигарету. - Вон и вертолёты летят.
Марка командир встретил, как и полагается в таких случаях - по-отечески обнял, поправил форму и сразу предложил испить в машине сто грамм для снятия стресса. Я стоял за спинами всей толпы техников и лётчиков, которые вышли встретить спасшегося молодого лётчика.