- Валер, ты устал. Поспи немного, - сказал я, но меня остановил Гусько. Похоже, что Евгений Савельевич решил «включиться» в работу согласно своей штатной должности.
- Петрович, я перед молодёжью не постесняюсь и выскажу тебе. Ты чего дисциплину разлагаешь? Чем ты недоволен? - встал со своего места Гусько и подошёл к Валере. - Тебе мало проблем?
А это был, похоже, намёк на ту самую беду Валеры, за которую командир его оставлял вне полётов. С каждым разом круг посвящённых в эту тайну увеличивается.
- А я сейчас покажу! - воскликнул Гаврюк и развернул газету. - Смотри, про театр пишут! Что дальше? Ого, спасибо от Республики Ангола! - показал Валера статью на второй странице.
- И что тебя в этих статьях не устраивает? - громко спросил Гусько.
- Погоди, Савелич. Смотрим дальше. Пишут про Польшу, Вьетнам, Мексику, Францию, КНДР. Вон сколько стран газета «Правда» охватила своим вниманием! А знаешь, чего тут нет? - смял газету Валера и швырнул в мусорное ведро.
- Знаю. Но...
- Правильно, - перебил Валера Савельевича. - Не пишут, как ты, я, Родин, Барсов и все остальные каждый день гробим себя на этой жаре и свою задницу подставляем под ракеты и пулемёты. Ни слова о парнях, которых привозят на вертушках с увечьями и дырками от пуль. И ни строчки о том, что некоторые уже никогда не увидят свой дом, семьи и друзей, - сказал Валера и пошёл к двери, накинув на себя куртку. - Может молодёжь и не понимает, Савелич, но ты меня должен понять.
- Гаврюк, стоять! - крикнул Гусько, вскочив со своего места.
Я успел встать и остановить замполита, чтобы он не рванул за Валерой. Мой командир звена этого не видел, поскольку уже был на пороге, вышел в коридор и громко хлопнул дверью. Тишину в комнате нарушил Барсов своей ненужной репликой.
- Евгений Савелич, надо «Советский спорт» раздавать. Там даже теоретически не будет...
- Марик, лучше умно молчать, чем тупо говорить, понял? - сказал я ему.
- Эм... в смысле? - переспросил он.
Я махнул рукой и пошёл следом за Валерой. Бесполезно что-то объяснять этом стойкому «деревянному» солдатику.
Валера стоял на крыльце и медленно курил «Приму» без фильтра. От одного дыма этих ядерных сигарет можно копыта отбросить, а ему ничего!
- Ты ничего лучше не мог в военторге купить? Обязательно «Приму»? - спросил я, присаживаясь на ступеньку.
- Ничего другого не было. Да и под настроение подходит, - ответил Гаврюк и сел рядом. - Савелич в гневе?
- Будь кто-то другой у нас замполитом, мог бы раскрутить твоё выступление. Обеспечил бы тебе и зрителей, и овации, - улыбнулся я. - Ты как будто первый раз обнаружил, что в газетах тему Афганистана обходят стороной?
- Не первый, но чем дольше я здесь, тем меня это больше бесит, - сказал Валера. - Ты видел себя где-то в другом месте? Не в Советском Союзе?
Ой, и повезло же Валере, что он мне задаёт такие вопросы, а не кому-то другому! Сразу бы попал на карандаш к оперуполномоченному.
- Нет. Куда мне ехать, когда я ещё в нашей стране ещё ничего не видел. Да и не нужна мне заграница эта.
- А я вот насмотрелся за время службы. Ничего хорошего не увидел. Как ты думаешь, у них там, на Западе, лучше живётся? - спросил Гаврюк.
Ох, и пугает он меня! Я будто с последователем предателя Беленко сейчас разговариваю.
- Валер, за кордоном, может, и красиво, и цацек много разных. Но мы другие. Настанет время и у нас будет везде Пепси-кола. Только своя, - улыбнулся я.
- У нас людей не ценят. Мы как расходный материал. Почему скрывают от людей правду о войне?
- Время придёт, и все всё узнают. И будут ветераны Афганистана примером для будущих поколений, как для нас с тобой ветераны Великой Отечественной.
- Где-то прочитал умную фразу - свежо преданье да верится с трудом, - произнёс Валера цитату из «Горе от ума» Грибоедова.
- Пошли спать, Валерий Петрович, - похлопал я его по плечу. - Завтра много дел.
- У нас очередной день, как предыдущий - взлёт, форсаж, отход вправо, - махнул Валера, и мы зашли в модуль.
Утро встретило нас шикарной погодой. Небо чистое, ветер штилевой, а на аэродроме уже летают слухи о полной победе в Шаршари. Даже генерал Хреков сегодня больше по земле ходит, чем летает. Правда, это может быть связано с состоянием его вертолёта. Подавляющая часть бортов на задании, а в Шинданде остались только неисправные. Или исправные, но только на бумаге.