- Мне должно быть страшно за себя? - спросил я.
- Нет. А за карьеру свою можете начинать переживать. Она у вас так прекрасно началась, что теперь впору за неё и поволноваться.
Точно пытается мне угрожать. По сути, мне уже надо смириться с тем, что скоро я уеду в Союз. Там меня ждёт либо ссылка в далёкую часть, либо оставят меня на месте, теперь никакая школа испытателей мне не светит.
На столе у особиста зазвонил телефон и он быстро поднял трубку.
- Так точно, - быстро ответил он, продолжая слушать указания. - Есть, - произнёс старший лейтенант и положил трубку.
Теперь уже лицо оперуполномоченного выражало некую тревогу. Несколько секунд он что-то искал на столе, а потом уставился на меня.
- Что, вопрос о моей карьере уже решён? - спросил я.
- Не совсем. Странно, но вас необходимо доставить в штаб дивизии прямо сейчас. С вами хотят поговорить.
Глава 2
Поездка на заднем сиденье УАЗика выдалась напряжённой. Водитель в звании ефрейтора гнал по песчаной дороге, совершенно не заботясь о сохранности подвески автомобиля. С другой стороны, для чего ещё нужен этот вариант советского внедорожника если не для езды по таким ухабам.
Сопровождал меня Поляков, как начальник оперативного отдела дивизии.
- В двух словах расскажите, почему такая срочность с этим вызовом в штаб? - спросил я, но на откровенность Михаила Вячеславовича надеяться было глупо.
- Вы же понимаете, Сергей Сергеевич, что у меня нет для вас подходящего...ответа, - спокойно сказал Поляков, подскочив на кресле от очередной кочки. - У вас Родин есть предположения, почему именно вы удостоены такой... «чести»?
- Похоже, вопрос риторический, - сказал я и Поляков утвердительно кивнул.
За сбитый иранский самолёт грозит международный скандал, пускай и над территорией Афганистана.
Очередной ухаб и Поляков чуть не достал макушкой потолка кабины. Я продолжил смотреть на проносящиеся мимо нас искорёженную технику и разбитые глиняные строения.
Штаб дивизии ничем не отличался от того, что был у нас в пригороде Баграма. Одна лишь разница, что охраны здесь было гораздо больше. Всё же сейчас на западном направлении обстановка гораздо сложнее, чем на восточном.
И это в очередной раз указывает на то, что история войны пошла не так, как я это помню из рассказов ветеранов, учебников и других источников, которые были у меня в будущем. Может, и не продлится этот конфликт для Советского Союза почти 10 лет.
- Остановись тут, - сказал Поляков водителю и он резко затормозил рядом с беседкой напротив штаба. - Выйди.
Ефрейтор заглушил машину и вышел из кабины, хлопнув дверью.
- Что-то конфиденциальное? - спросил я, наклонившись ближе к подполковнику.
- Молча посиди и послушай. В официальной объяснительной ты соврал, утаив устный приказ твоего командира полка, - тихо сказал Поляков, отряхивая чёрный портфель от пыли, налетевшей во время поездки.
Как и было мне сказано, я молчал и слушал. Михаил Вячеславович и не поворачивался в мою сторону.
- Томин сознался в этом и дал официальные показания. В принципе, это может стать для тебя спасением, если ты сейчас перепишешь свою объяснительную. Время у нас с тобой 10 минут не больше, - сказал Поляков, повернулся ко мне и протянул чистый лист. - Заму главкома всё равно кого наказывать, а тебе ещё служить долго.
- Вы знаете мой ответ, Михаил Вячеславович, - сказал я и отклонился назад.
- Сергей, я не знаю, какие вопросы и что у тебя будет спрашивать большое начальство. Но ничего хорошего я не жду. Подумай о себе, а не о мнимых ценностях, - продолжал держать листок Поляков.
Как он это себе представляет? Переписать показания, обвинив во всём командира полка? Как будто это он нажимал на кнопку и не обращал внимания на команды вышестоящего начальства.
- Я уже вам всё написал, - не отступал я.
- Родин, хватит ломать комедию. Сделай, как я тебе говорю, - потряс передо мной чистым листком особист.
- Михаил Вячеславович, мне кажется, вся эта ситуация напоминает комедию. Не выполни я пуск, писал бы вам сейчас объяснительную по поводу гибели капитана Гаврюка. И скандал международный был бы всё равно. У нас были сведения, что иранцы готовят акцию против нас вблизи границы.
- Вот сейчас ты это всё и расскажешь, - сказал Поляков, убрав листок в портфель. - Сведения были, информация о взлёте тоже, а вот намерения никто не знал.
- В воздухе проверять было поздно. Тем более что самолёт Гаврюка пострадал от пуска ракеты иранским истребителем.
- Репутация Валерия Петровича говорит сама за себя. Не забывай, - намекнул мне Поляков о проблемах Гаврюка.