После посадки я попросил лейтенанта отойти в сторону и объяснить мне, что произошло.
— Сергей, давай потом, — отмахнулся парень, улыбаясь и уходя в направлении здания высотного снаряжения.
Однако эта улыбка выглядела весьма натянуто. Надо с ним поговорить о произошедшем.
— Сейчас, — твёрдо сказал я и Тубин слегка зажался, нервно сглотнув.
Сразу в лоб я не хотел у него спрашивать о полёте. Надо как-то издалека зайти, чтобы он не врал.
— Напомни, как тебя зовут? — спросил я, когда мы медленно шли с Тубиным по стоянке.
— Альберт, — ответил он.
— Слушай, Алик, а ты Качу заканчивал?
— Да. Хотели инструктором, как отличника оставить, да и я был не против. Но не срослось.
— Других отличников нашли? — улыбнулся я.
— Можно и так сказать, — сказал Альберт, достав слегка трясущимися руками из кармана сигарету.
Волнуется парень. Не расслабился ещё после полёта.
— Ну я хочу сказать, что в Каче неплохих парней готовят нынче. Техника пилотирования у тебя хорошая, — похлопал я его по плечу. — В Афганистан сам попросился?
— Разнарядка пришла, а наш полк на МиГ-29 пересаживается сейчас. Только в моей эскадрилье остались 21е. Комэска спросил кто хочет. Я вызвался. У меня же дружбан там погиб в прошлом году. Тоже в Качу поступал на год раньше меня, да только не прошёл туда. Поступил в Барнаул.
Если Барнаульское училище заканчивал его товарищ, то в Афганистане летал либо на истребителях-бомбардировщиках Су-17, либо на штурмовиках Су-25. В памяти всплыло одно имя, которое я решил назвать Альберту.
— Его не Юра Орлов звали? — спросил я и Алик тут же закивал головой, выдыхая табачный дым.
— Он самый. В закрытом гробу привезли. Посмертно орден Красной Звезды получил, — сказал Альберт и посмотрел куда-то в сторону.
Тот самый парень, которого подстрелил снайпер в Шинданде. Помню, что нам не сразу разрешили его и ещё нескольких человек должным образом на Родину проводить.
— Сергей, ты будешь докладывать о произошедшем в полёте? — спросил Альберт.
Не пришлось мне самому задавать этот вопрос. По-хорошему надо бы ещё пару раз с Аликом слетать и удостовериться в его пригодности или непригодности.
— Пока не буду. Но если подобное повторится, не обижайся. В Афганистан ты не поедешь, — ответил я и Алик поблагодарил меня, бросившись обниматься.
Ещё несколько дней полётов, и вот настал крайний этап — работа по полигону. Альберт летел со мной в крайнем вылете в смене.
Взлёт произвели без отклонений. Тубин весьма резво пошёл в набор высоты, чтобы выскочить сразу в район полигона на нужной высоте для работы.
— Подходим к полигону. Параметры ввода помнишь? — спросил я.
— Да. Выполняем переворот и пикируем, угол 40°, высота сброса 800, — сказал Альберт и начал запрашивать у руководителя полётами на полигоне разрешение на работу.
Через минуту Алик обнаружил цель и начал выполнять заход. Среди нескольких сопок стоял замаскированный муляж танка. Боевая зарядка у нас две ФАБ-250 не давала ему шанса на сохранение целостности.
— Главный включил. Готов к работе, — доложил он по внутренней связи.
— Угол прицеливания? — запросил я.
— 6.30 установлен. Оружие выбрал, — сказал Алик.
Ещё несколько секунд и мы вышли на цель.
— Переворот. И рааз! — подсказал я и Альберт начал выполнять манёвр. Я повис на ремнях головой вниз, а самолёт устремился к земле. Началось пикирование на цель.
В этот раз Алик проговаривал каждое своё действие. По внутренней связи был слышен его прерывистый голос, но пока всё хорошо. Перегрузка росла, скорость подошла к 800 км/ч.
— Угол… 40, цель вижу, — сказал Тубин, но слышно было, как ему тяжело.
Перегрузка на выводе при включении форсажа будет около 7. А высота вывода будет в пределах 300 метров.
— Высота 1500, — подсказываю я.
— По… понял, — вяло отвечает Алик.
Я положил левую руку на рычаг управления двигателем, а правой слегка держался за ручку управления. Стрелка высотомера подходила к значению 1000 метров, скорость 900.
Самолёт слегка подбросило вверх, будто что-то от него отвалилось. Вот же, Алик! Слишком рано нажал на кнопку сброса и бомбы ушли вниз, а самолёт продолжал пикировать. Я не стал ждать, пока он соберётся выводить его.
Включил форсаж, ручку управления отклонил на себя и перевёл самолёт в набор. В наборе высоты бросил взгляд влево и обнаружил небольшой недолёт до центра круга.
— В горах каждые пятьдесят метров высоты будут иметь значение. Чем отвеснее пикирование, тем точнее, — сказал я по внутренней связи, но в ответ тишина. — Алик, ты меня слышишь? — запросил я Тубина, но тот снова не ответил. — Алик?