Прошло несколько секунд, прежде чем Альберт откликнулся на мой вызов.
— Сам сможешь посадить самолёт? — спросил я, занимая курс на аэродром.
— Смогу. Нам поговорить нужно, Сергей. Тут такое…
— Вот на земле и поговорим. Управление возьми, — прервал я его и отпустил органы управления.
Но после посадки Алик очень быстро решил от меня скрыться. Когда я пытался его окликнуть, он сделал вид, что ничего не слышал.
Бубко увидел этот эпизод, когда я кричал вслед Турбину и тоже удивился.
— Я так понимаю, Сергеич, полёт не удался? — спросил сержант.
— Трудно сказать, Вениамин Александрович, — ответил я.
— Сергеич, ты меня вот так не называй. Я себя директором завода чувствую, когда слышу своё имя и отчество от тебя, — неуверенно сказал Бубко, протягивая мне журнал подготовки самолёта.
— Даже не расписался. Вот же Алик! — воскликнул я.
— Если честно, мне кажется, что не надо ему в Афган. Расшибётся это как пить дать, — шепнул Веня, утирая свой маленький пушок под носом.
— Саныч, ты бы меньше такое говорил. Накаркаешь ещё, — сказал я, протягивая технику журнал. — Мне бы на «высотку» побыстрее попасть.
— Так вот, же АПАшка! — воскликнул Бубко, указывая на отъезжающий автомобиль со стоянки.
Прыгнув на подножку, я быстро домчал до нужного места. Надо сразу рассказать всё Гнётову. Вот только обойти самый щепетильный момент — возможную потерю сознания Алика. С таким недугом из лётной работы попрут сразу. С другой стороны, жив останется, поскольку нельзя ему с большими перегрузками летать.
Войдя в класс предполётных указаний, своего врио командира эскадрильи я там не обнаружил. Зато сразу же увидел беседующего Алика со своим старшим. Это был заместитель командира его полка. Что-то он ему там очень интересное рассказал, что зам. на меня волком посмотрел.
— Идите-ка сюда, старший лейтенант, — грубо произнёс подполковник в камуфлированном лётном комбинезоне.
Такие сейчас редко у кого встретишь. Через пару-тройку лет начнут их всем выдавать.
— Старший лейтенант Родин, — подошёл я и представился.
— В чём у вас проблема с моим лётчиком? — спросил он с неким наездом.
Альберт в этот момент прятал глаза и смотрел куда-то в сторону. Эх и зачем этот цирк нужно было ему устраивать?! Спокойно бы всё решили и поехал бы он обратно в свою часть. А теперь конфликта нам не избежать.
— Я не понимаю вашего вопроса, товарищ подполковник, — ответил я.
— Тубин утверждает, что вы не дали ему выполнить как следует бомбометание. Мол сами ещё не совсем научились это делать…
Ну, Альберт! Как только у тебя язык повернулся такое сказать.
— Что можете на это сказать? — поставил руки в боки подполковник и стал сверлить меня взглядом.
— Во-первых, никто ему не мешал. Бомбометание он выполнил сам. Вывод из пикирования выполнил я — это правда. Во-вторых, это был не единственный случай, когда я вмешивался в управление. Причину я вам назвать не могу, поскольку Альберт не объяснил мне, в чём у него была проблема на выводе.
— А с чего это он должен тебе что-то объяснять? Он программу выполнил, потренировался. Ты в плане его подготовки расписался и отметки о выполнении поставил и всё, — развёл руками подполковник.
— Да, работа у меня несложная, товарищ подполковник. Но вот с Тубиным случай особый.
— Так, всё! Давай-ка ты перестанешь тут показывать себя крутым инструктором, пойдёшь сейчас и распишешь ему допуск.
Вот это даёт подполковник! Как будто у себя в полку командует.
— Решение о его допуске будем принимать завтра. Если позволите, то мне нужно идти, — сказал я и старший группы Тубина небрежно махнул мне рукой.
Кажется, назревает очень серьёзная ситуация. Зачем только Алик развёл это всё? Настолько боится не поехать в Афган, что готов пойти на ложь?
Уснуть вечером у меня никак не получалось. Завтра предстоит отстаивать свою позицию. Для себя я решил, что буду до конца бороться, чтобы парня не пустили в Афганистан. Не хочу, чтобы на мне висел потом груз ответственности за его жизнь. Он при первой же атаке с пикирования отключится и погибнет.
Про потерю сознания надо постараться смолчать. Это оставит ему шанс перейти на транспортников хотя бы. Да и если бы я об отключке говорил, доказать это очень тяжело. Можно прослушать радиообмен и как я попытался докричаться до Альберта. Однако этого мало.
Утром я расписал на всех допуска, а Гнётов провёл по документам официальный допуск к полётам в Афганистане, как это и было предписано нашими методическими указаниями. Естественно, у Максимовича возник вопрос по поводу Тубина.