Костя встал за трибуну вместо ГПС и начал выступление. Сначала были дежурные фразы, о том, как это всё плохо что-то ломать. Воззвания к сознательности собравшихся, что так нельзя делать. Ну и минут через пять он только перешёл к сути вопроса.
— Зачитываю выписку из акта комиссии по расследованию авиационного происшествия. 21 мая 1976 года...— начал он читать.
Акт состоял из множества пунктов, описывающих обстоятельства произошедшего, ход событий и результат. Ну и в конце самое интересное.
— Причина авиационного происшествия – ошибка техники пилотирования Родиным С.С. Это стало возможным вследствие личной недисциплинированности обучаемого, отсутствию должных знаний в обращении с техникой и невыполнении команд руководителя полётами... — продолжил Бардин под гулкие обсуждения собравшихся. Неужели они чего-то другого ждали?
— К порядку, товарищи! — повысила голос Вилора Брониславовна, стукнув пару раз по настольному звонку. — Ваше мнение, товарищ Бардин?
Костя ехидно взглянул в мою сторону. Сейчас от него зависел дальнейший процесс обсуждения. Скажи он, что Родину надо шанс дать, парень неплохой, исправится, дело по-другому бы пошло, а так...
— Предлагаю вынести на итоговое собрание вопрос об исключении комсомольца Родина Сергея из наших рядов. Не было ещё таких проступков в наших рядах! И больше быть не должно!
В зале послышались отдельные возгласы в поддержку сказанного Бардиным. Отдельные присутствующие кричали, что надо прямо сейчас исключить, чтобы в рядах выпускников не было злостных преступников. Что за чушь? Даже если бы я был действительно виноват, почему все забывают, что это первый проступок Родина.
— Разрешите мне выступить? — вскочила со своего места Аня.
— К порядку! — снова повысила голос завуч. — Говорите с места, Краснова.
— Товарищи, ну что мы взъелись на человека? Он столько лет идёт к своей мечте — стать лётчиком. Ни одного замечания за время учёбы! Везде в передовиках! Зачем же ломать судьбу? Сами знаете, что без нашей характеристики ему не попасть в училище...
— А вы ещё предлагаете доверить ему сложные реактивные самолёты? Он с поршневым не совладал! — не унимался Костя на трибуне.
— У вас, товарищ Бардин, с ним личные счёты. Вот вы и стараетесь насолить ему...
— Товарищ Краснова! — громогласно произнесла Вилора Брониславовна, встав со своего места. В зале затихло в ту же секунду. — От вас слышать подобные обвинения очень странно. Вам необходимо соответствовать своему статусу и своей фамилии. Присядьте!
Аня подчинилась и села на своё место, слегка отодвинувшись от меня. Интересно, какому статусу она должна соответствовать? Ну-с, товарищи, так дело не пойдёт!
— Может я, наконец, выскажусь? — поднял я руку и встал с места. Из-за спины послышались разного рода предложения от «сядь на место» до «а давайте».
— А что его слушать, товарищи? Он себя дискредитировал последними своими поступками..., — не унимался Костя, но его одёрнул ГСП.
— К порядку на столе... то есть в зале! Каждый имеет право говорить. И Родин тоже.
Математик удостоился злостного взгляда от завуча. Видимо, она хотела сама что-то сказать, но Григорий Павлович еë опередил.
— Я возьму слово, Григорий Павлович, — сказала завуч и встала со своего места. — В деле Родина всё предельно ясно. Сначала драки с одноклассниками, затем неподобающее поведение с товарищами на подготовке танцевального номера. И не надо хлопать так глазами, товарищ Родин! Видела я эти ваши зажимания! И как итог – утрата дорогостоящей социалистической собственности!
При словах про зажимания Анечка сорвалась со своего места и выскочила из зала. Да что там такого-то было?
— Вилора Брониславовна...— пытался я что-то сказать, но завуч была непреклонна.
— Вы снова нарушаете порядок! Вам слова не давали, «пока ещё» комсомолец Родин. Выношу на голосование вопрос о включении в повестку итогового собрания комсомольской организации вопроса об исключении товарища Родина из наших рядов. Кто за?
«Естессно, большинство за!», — подумал я про себя. Так оно и вышло. Сейчас документ пойдёт наверх первому секретарю райкома. Там утвердят, и всё!
Результат был понятен сразу. Ещё и девушку расстроили. Теперь одна лишь надежда, что Олег Леонидович окажет содействие. Иначе старикам моим будет плохо.