Ярости не было и в помине. Запутался парень, «зацепился» за юбку Гали и не хочет отпускать.
Удар правой заблокировал, левый боковой тоже не прошёл. Костя снова пробил справа и зацепил щеку по касательной. Ещё раз справа, но я уже готов. Захват руки, подсел под здоровяка и перебросил через себя. Рычаг локтя и теперь Костя никуда не денется.
— Сергей, оставь его! Ты же руку сломаешь ему! — слышал я сзади крик Ани, кинувшейся разнимать.
— Уйди! Не мешай! — отмахнулся я от неё и почувствовал, что по неосторожности нехило ей зарядил, едва не сорвав захват. Костя высвободил вторую руку, но только смог слегка попасть по плечу.
Захватил покрепче и потащил его левую на излом. Ничего страшного, срастутся кости! Зато навсегда отстанет.
— Он же тоже в лётное поступает! — услышал я из толпы.
Я резко отпустил Бардина и вскочил на ноги. Раз в лётное поступает, переломы ему не нужны.
— Чего отпустил? — сказал Костя, держась за руку и поднимаясь с асфальта. Локти его были разбиты, а рукав голубой рубашки оторван.
— А ты думаешь, в гипсе поступишь? Чё ты до меня пристал? Из-за Гали?!
— А как же! Дома, небось, был у неё. Всю её обсмотрел. Моя она девушка! — крикнул Бардин.
— Да не было ничего. Сама она увязалась за мной. Сегодня я послал её. Так что флаг тебе в руки и барабан на шею в этом вопросе.
Костя немного отдышался, развернулся в сторону входа и зашагал в сопровождении ребят и девчонок.
— Видели, как Красновой досталось? Синяк точно будет на пол-лица! — донеслось до меня.
— Ну а куда она полезла?!
— Мужики есть и не надо лезть. Сами бы разняли, когда убивать друг друга бы начали...
Что ты за человек, Серёга? Пускай и не специально, а девчонку ударил. Джентльмен недоделанный! Ладно, теперь от меня все должны отстать. Оно и к лучшему.
— Ещё раз увижу тебя с Галей, так легко не отделаешься, — крикнул Бардин, не поворачиваясь, будто он меня уделал.
— Это вряд ли, — проговорил я про себя и пошёл домой. Вечер этот пора заканчивать.
А домой ли мне пойти? В голове возникла одна мысль. Почему-то сейчас мне захотелось оказаться в другом месте. Это нельзя так описать словами. Это просто надо видеть.
Ноги сами понесли меня на, пожалуй, главное место Владимирска – мемориал погибшим лётчикам. Это небольшой парк с несколькими аллеями, цветочными клумбами посередине. По периметру растут ели, а в центре – Вечный огонь.
На чёрных мраморных стелах высечены имена тех, кто не вернулся из полёта. Сейчас имён здесь не так много, как в моём настоящем времени, но и немало. В таких местах хочется просто помолчать. А великие слова Рождественского каждый раз читаешь вслух и мурашки по коже.
— Помним всех поимённо, горем помним своим. Это нужно не мёртвым, это надо живым...
И вновь нарастал гул приближающегося самолёта. Стремительно набирая высоту, над головой пронёсся на форсаже истребитель. Не знаю, знак это или просто совпадение?
На пути к дому не мог пройти мимо подъезда Красновой. В паре окон ещё горел свет. Наверное, Анька в подушку сейчас рыдает из-за неразделённой любви и звонкой пощёчины от меня. Конечно, неправильно поступил. Вроде сознанием состоявшийся мужик, а разрулить проблемы с девками не смог.
— Анька! Анька! — кричал кто-то на детской площадке. — Ты где?
Навстречу мне бежал тот самый пацан, которому я покупал молоко, чтобы его не заругали. Пару раз потом от шпаны защитил. Димкой звать. И все-таки он мне кого-то напоминает!
— Привет, Димас! Чё не спишь? — поприветствовал я его.
— Серёга, беда... помоги. Сестра... из... из дома ушла. Быстрее найти надо. Сейчас родители вернутся... а её нет, — запыхавшись, проговорил Димка.
— Какая сестра? Ты о чём?
— Да Анька, сестра моя. Краснова!
Вот я оленёнок Рудольф! И не распознал брата! Теперь надо найти Аню, а то она что угодно может сделать. И ведь я виноват в этом в первую очередь.
— Куда могла пойти? Думай, братик, — сказал я, оглядываясь по сторонам.
— Она про любовь говорила что-то. Пришла с выпускного в слезах. Закрылась в ванной сначала, да и я доставал её. Сам купаться хотел пойти. Она как психанёт и к двери. Раз так, говорит, на мост пойду! И плавать Анька не умеет. Утонет!