— Добрый день, девушки, — тихо поздоровался я, и был услышан. Меня буквально обсмотрели в течение нескольких секунд! Я прямо-таки чувствовал их рентгеновские лучи на себе. Какие же у них серые глазки! А от белоснежных улыбок можно и ослепнуть.
— Давай, давай. У тебя-то, милый мой, всё на месте? Никак у Куркова? — вернул меня в чувство Кузнецов.
— Все документы при себе, товарищ полковник. Разрешите сесть?
— Да, конечно. Ох, водички дай попить, Света, — сказал Кузнецов, снял галстук и расстегнул несколько пуговиц.
Одна из близняшек поднесла гранёный стакан и с трудом повернула на своего начальника настольный вентилятор ВЭ-1. Мощный, как танк, с резиновыми лопастями коричневого цвета.
— Ох, эт хорошо, что документы с собой, Родин Сергей Сергеевич. Давай побеседуем.
И начался допрос. Где родился, что закончил, готов ли поступать? Всё стандартно. Не припомню, чтобы кто-то приезжал и сказал в штабе приёма, что не хочет.
Та самая Света очень быстро записывала мои данные. Я старался говорить медленно, но этого не требовалось. Видно, что девушка очень способна в стенографии.
— Теперь, поговорим о твоих талантах. Что умеешь? Есть ли разряды?
— Так точно. Вот, пожалуйста, — сказал я, протягивая полковнику разрядные книжки и характеристику со школы.
При первом знакомстве с Родиным, я сделал вывод, что ему нужно с гирей ходить, чтобы не улететь при порыве ветра. Таким он мне показался задохликом.
Однако Серёжа оказался перворазрядником по бегу на восемьсот метров, второразрядником по плаванию на такой же дистанции и призёром области по стрельбе из малокалиберного оружия.
— Из чего, говоришь, стрелял на соревнованиях? — уточнил полковник, поправляя очки при чтении школьной характеристики.
— ТОЗ-8, товарищ полковник.
— Ох, хороший экземпляр к нам пришёл. Что скажете, девчата? — спросил полковник, подмигнув мне. Близняшки весело захихикали.
Я не сдержался и посмотрел в сторону Светы, удостоившись еë загадочного взгляда. Эх, а ведь в город нескоро выпустят, а потом ещё и месяц «курса молодого бойца» — КМБ. До девушек ещё далеко, а там...
Распахнулась дверь.
— Иван Иваныч, почему так долго принимаем? — прозвучал вкрадчивый голос.
Девушки навели порядок на своих местах, а за моей спиной Кузнецов постарался быстро привести себя в порядок. Я же решил поднять пятую точку со стула.
В кабинет вошёл темноволосый полковник, на вид которому лет тридцать пять, не больше. Высокий и статный мужчина с лицом, отлично подходящим для скульптуры. Без малейшего изъяна. Глаза голубые и ровно посажены, лоб не высокий или низкий, не слишком широкий или узкий, с видным подбородком. Девушки то ли от его авторитета, то ли от красоты смотрели на него с обожанием. Полковник медленно показал рукой, что можно садиться и подошёл к столу.
— Я вот в галстуке, Иван Иванович. А вы? — поинтересовался он, намекая Кузнецову на его неуставной вид, и взял в руки какой-то список. — Я слушаю, что у нас с набором? Почему долго?
— Возникли проблемы с абитуриентом, Николай Евгеньевич. Перепроверяли документы, — сказал Кузнецов.
— Перепроверили? Всё в порядке?
— Так точно. Вот занимаемся следующим.
Николай Евгеньевич пристально посмотрел на меня, но я уже опередил события.
— Абитуриент Родин, товарищ полковник. Прибыл для поступления, — доложил я.
— Хорошо, Родин. Знакомая фамилия, не могу вспомнить, где мне попадалась. Откуда родом?
— Владимирск, товарищ полковник, — ответил я, краем глаза заметив, что Кузнецов уже заканчивает подгонку галстука.
— Недавно был там. В аэроклубе не летали?
— Летал.
Меня стали одолевать странные мысли. Чувство такое, что вопрос был задан неспроста. Отчего-то его имя и отчество были мне знакомы. Вот неудобная форма в Союзе – нет нашивок с фамилией. Можно было бы тогда сразу определить кто перед тобой.
Николай Евгеньевич начал листать личное дело и наткнулся, судя по угловому штампу, на характеристику из аэроклуба.
— Странно, Сергей Сергеевич, — сказал полковник. — Объясните, как вам позволили закончить аэроклуб?