Какого Кобзона! Похоже передо мной тот самый полковник Крутов, проводивший расследование по аварии Як-18.
Глава 10
Крутов буквально «сверлил» меня взглядом, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли морально задавить авторитетом, так сказать.
— Не могу знать, товарищ полковник. Документ мною был получен...— начал я ответ, но Крутов не стал слушать.
— Я вижу, что вы получили за документ. Мне интересно, как это у вас получилось?
— Документ мною был получен после окончания аэроклуба ДОСААФ. Программу обучения я прошёл...
— Вы её не прошли! — повысил голос Крутов. — Подлинность этих документов, Иван Иванович, вызывает у меня сомнения, — сказал он, размахивая перед Кузнецовым характеристикой и свидетельством об окончании аэроклуба.
«Вы чë такие трудные? Телефон из кармана достань да позвони во Владимирск», — подумал я. Хотя здесь стационарные-то телефоны не везде.
— Николай Евгеньевич, оснований не допускать его до экзаменов у меня нет. Как и у вас. Предлагаю сделать запрос во Владимирск, а Родину продолжить поступление.
На лице Крутова появилось разочарование. Хотя, а чего он думал? Дипломы ещё не продаются «в переходах», как бы я тогда сделал его сам. Компьютер, фотошоп, сканер, принтер – пока это всё неизвестно жителям СССР.
— Принято. Занимайтесь. Я в столовую, потом подойду, — сказал Крутов и вышел из кабинета.
Кузнецов громко выдохнул и снова снял с себя галстук.
— Ну что, товарищ Родин, о чëм ещё мы с вами не поговорили? — спросил он, наклонив голову к вентилятору.
Ужин в столовой ждал с нетерпением. Весь день на ногах в постоянных перемещениях, и теперь организм требовал «дозаправки съестным топливом». В голове ещё не улеглись мысли о встрече с Крутовым. Надо ж так попасть!
Сначала он не стал разбираться в происшествии с моим участием и, чуть было, не лишил меня возможности поступать. А теперь он может закончить начатое. М-да, уровень везения у меня, как у рождённого двадцать девятого февраля!
Курсантская столовая, образца 1976 года, не впечатлила. Перловка под довольно плотным слоем жира и небольшой кусок сала в панировке.
— Ооо, «сникерсы», — сказал я, когда наряд по столовой принёс нам порции.
— А что это такое? — спросил Макс. Ну вот, опять ты, Серёга, «палишь контору», что ты не из этого времени!
— Ааа, неважно! Шоколад такой в Болгарии.
— Предлагаю посетить чипок после ужина, товарищи. Есть возражения? — спросил Артём.
Макс принялся наливать чай и просто молча, кивнул. Я сделал тоже самое и взглянул на четвёртого за нашим столом.
— Предложение действует для всех! Как зовут? — спросил я у довольно плотного парня с короткой стрижкой, одетого в белую рубашку и чёрные брюки, а по выражению лица смахивающего на енота.
— Ну... Виталя Казанов, — сказал он, принимая красный пластиковый стакан от меня.
— Виталик, ты как? С нами? — спросил я у Казанова.
— Ну... ну, давайте, — неуверенно согласился он.
— Ты откуда, Виталя? — спросил Макс.
— Москва. Ну... вот прям из Москвы, — сказал он, отодвигая от себя чай, налитый ему Максом.
— Ты чего? — спросил Артём. — Может, несладкий будешь?
— А вы не знали – бром туда добавляют. Чтобы мы спокойнее были, ну... и к девочкам... ну вы поняли, — проговорил Виталя, на что я слегка посмеялся.
Парни призадумались над словами Виталика. Артём даже предложил унести чайник. Однако я не дал этому свершиться.
— Если бы нам бром добавляли в еду, проблемы с потенцией — последнее, о чëм стоило бы волноваться. Он токсичен, а в Первую Мировую его и вовсе использовали как отравляющее вещество, — сказал я, но вновь встретил недоумевающие взгляды.
Чай мои новые товарищи решили попить маленькими глотками. Так себе фильтр!
— Кстати, Виталь, а чего в Москве не сиделось тебе? Вроде не самое престижное занятие у столичных в провинцию ехать? — спросил Артём, уплетая хлеб с маслом.
— Бабушка настояла. Говорит, невесту там себе найдёшь. Ну... я всю жизнь в Москве, в санаторий иногда с дедушкой ездил. А тут, надолго так ещё ну... не ездил, — отвечал неуверенно Виталя.