Еды у Лизы не осталось, но начинать охоту в преддверии стремительно наступающей африканской ночи было плохой затеей. Лиза ограничилась горячей водой, вскипятив ее прямо в бутылке. Это был не слишком сложный фокус для того, кто хоть немного знаком с физикой. В свое время, на курсе выживания Лиза демонстрировала спецназовцам гораздо более впечатляющий пример с пластиковой бутылкой. Открытая емкость с водой – стеклянная или из пластика, – поставленная на тлеющие угли, не лопается и не плавится. Вода прекрасно отводит от стенок бутылки избыточное тепло и рано или поздно закипит.
Ночь Лиза провела на дереве и совершенно не выспалась. Мало того что неудобно и холодно, так еще и просыпаешься от любого шороха, а ночь в этих местах отнюдь не беззвучна. Тем не менее с первыми лучами солнца она была на ногах и продолжила свой одинокий марафон.
Следующие три дня Лиза шла в течение всего светлого времени суток, делая краткие перерывы лишь на то, чтобы добыть воду, – кое-где мутная жижа выступала из земли, стоило лишь сковырнуть верхнюю сухую корку. Охотилась только между делом, используя любой подвернувшийся случай, и тогда делала остановку, чтобы зажарить мясо. Впрочем, за трое суток таких случаев набралось всего два. В первый раз это была довольно крупная змея, похожая на гадюку, а во второй – какой-то местный грызун, в котором и мяса-то почти не было.
Стояла сильная жара, а ночи наоборот были холодными, и Лиза не уставала мысленно, а иногда и в голос, благодарить того неизвестного механика, который спрятал в штурмовике большой кусок парашютного шелка. Из этого шелка Лиза выкроила себе нечто вроде хиджаба, прикрывавшего от солнечных лучей голову и лицо, и балахон с дырками для рук и головы. В этот же шелк она заворачивалась ночью, спасаясь от холода. И вот в конце пятого дня ее одинокого путешествия Лиза, наконец, вышла из вади и оказалась на краю пустыни. Собственно, присутствие пустыни ощущалось уже в течение довольно продолжительного времени, но сейчас Лиза увидела ее воочию. Серые, без следов растительности, скалы, иссохшие ущелья между ними, языки песков, щебень и полопавшаяся от жары красная земля. Ни травы, ни дерева и ни единого признака воды.
Пейзаж, открывшийся перед Лизой, немало ее озадачил. Тут не должно было быть пустыни. Наоборот, если верить карте и собственной памяти, как раз к этому времени Лиза должна была оказаться в верховьях Мосезе.
«Что за бред?!» – Лиза огляделась, но не нашла ни одного знакомого ориентира. Исчезла из вида даже снежная вершина горы Мауи, но понять, что происходит, можно было, только сориентировавшись на местности, а сделать это Лиза могла теперь лишь ночью. Солнце клонилось к закату и для ориентации не годилось. Оставались звезды.
Лиза нашла подходящую для ночлега скалу, вернее углубление в ней. Грот не грот, мелкая ниша, но всяко лучше, чем ночевка посредине «нигде». В узком ущелье неподалеку обнаружилось сухое смолистое деревце и какие-то иссохшие побеги, напоминающие редкий куст. В любом случае это было топливо. Но удача не ходит в одиночку. Занимаясь заготовкой дров, Лиза добыла еще и змею. Правда, не ножом или острогой, а двумя выстрелами из револьвера, но голод не тетка, а змея – это гарантированный «кусок» мяса. Проблемой – и серьезной проблемой – оставалась вода, запас которой этим вечером практически иссяк. Но еще большее разочарование ожидало Лизу ночью. Едва на небе появились звезды, она попыталась сориентироваться. Полярная звезда обнаружилась сразу, и, поскольку Лиза все еще находилась в северном полушарии, направление на север определилось само собой, а линию восток-запад задавал пояс Ориона.
Еще с вечера Лиза построила из камешков нечто вроде розы ветров, отражающей ее персональное представление о сторонах света, расположении отчего-то невидимого отсюда хребта Асауи и горы Масаи, реки Мосезе и общего направления вади, по которому она шла все последние дни. Сейчас же, определившись по звездам, Лиза сопоставила «данные измерений» со своими жалкими «кроками» и попросту пришла в ужас. Получалось, что она пришла сюда не с северо-востока, как ей представлялось все это время, а с северо-запада. То есть шла она на юго-восток, не приближаясь к реке, а, напротив, от нее удаляясь. Трое суток, средний темп ходьбы и едва ли не сорок пять градусов отклонения от курса – это легко объясняло, отчего пропала из виду заснеженная вершина Масаи.
«Твою ж мать!» – Получалось, что время, силы и драгоценные патроны были потрачены напрасно, и теперь, чтобы выйти к Мосезе, ей придется неизвестное количество дней идти на запад, компенсируя свою совершенно непростительную ошибку.