Открытие поразило Лизу. Заставило сомневаться и недоумевать, но в глубине души она уже знала – слияние произошло. Лиза теперь была уже не совсем Лизой. Она и выглядела иначе, и думала по-другому, и чувствовала на иной манер. Эта Лиза, например, оказалась женщиной довольно-таки свободных нравов. Не проститутка, прости господи, но на полпути к кокотке это точно. Пила, пожалуй, многовато, курила, просыпалась от боли в правом плече, в голени и бедре, носила на теле шрамы, ругалась и сквернословила, но главное: она – пилот. Испытывать восторг от полета, ощущать аэромашины, как саму себя – вот это стоящие чувства! Правда, ей не хватало пока еще знаний, но Лиза трудностей не боялась. Сидела за столом в своем совершенно замечательном кабинете и, прихлебывая чай с морошкой, читала технические описания и наставления, воспоминания известных капитанов, штурманские росписи и метеорологические таблицы.
Изменения происходили постоянно, или, может быть, они в ней давно уже произошли, но Лиза обратила на них внимание только сейчас. Раньше она любила готовить, особенно печь пироги, но теперь ей это разонравилось, зато она могла с дотошностью провизора четверть часа «создавать» настоящий марокканский чай на поморский лад. Имелся в природе и такой гастрономический изыск: китайский зеленый чай сорта «Люань Гуапянь», английская мята, палочка цейлонской корицы, кавказский бадьян и калифорнийский лайм. Но при всем при том самым сложным блюдом в ее кулинарном арсенале стал теперь «пастуший пирог», который на самом деле не совсем пирог, и о существовании которого Лиза раньше даже не подозревала. Дома, в Ленинграде, она теоретически знала, как делать картофельные котлеты с мясным фаршем внутри, но никогда их не готовила, полагаясь на искусство мамы и бабушки. А вот в Шлиссельбурге она готовила картофельную запеканку часто и по разным рецептам, почерпнутым как из книг, так и из рассказов знатоков.
Изменились вкусы, поменялись предпочтения. Елизавета Браге любила природу, как ее видит пилот, сверху – на расстоянии, – портретную живопись и симфоническую музыку. Лиза Берг знала природу изнутри, как видит ее турист, с запахами, звуками, тонкими оттенками красок. Она предпочитала пейзажную живопись и легкую музыку. Пьеха, Кристалинская – что-то такое. Нынешняя Лиза приходила в восторг от оперных арий, могла долго и с интересом рассматривать рисунки моделей одежды, фотографии обнаженных красавцев и красавиц и сложные геометрические орнаменты. К природе она относилась спокойно. Могла отметить красивый пейзаж, увиденный с высоты, или понаслаждаться минутой покоя у тихого ручья, но и только.
Она стала другой, вот в чем дело.
Глава 4. Шеф-пилот
Апрель – Май, 1931
Совершенно неожиданно для себя, уже в десятых числах апреля Лиза начала ждать весточки от Райта, но американец не объявлялся. Это нервировало, но не звонить же ему самой! Лиза пару раз вытаскивала на свет божий визитку с золотым обрезом, но неизменно убирала назад. Без последствий. А Райт, скотина, позвонил ей лишь двадцать шестого, в восемь тридцать утра. Лиза как раз начала тягать гири – были у нее припасены на такой случай две пудовые, – когда в кабинете затрезвонил телефонный аппарат.
Подошла. Взяла трубку, гадая, кому так не терпится, оказалось, Иану Райту.
– Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна! – он был сама вежливость. – Надеюсь, я вас не разбудил!
– Пустое! – усмехнулась Лиза. – Не разбудили, Иван Чарлохович!
– Тогда сразу к делу! Каково ваше решение?
– Предлагаете купить кота в мешке?
– Тоже верно, – не стал спорить шкипер. – Могу ли я в таком случае пригласить вас на экскурсию? Заодно и обедом угощу!
– Экскурсия? – задумалась было Лиза. – А вы где сейчас?
– В Ниене.
– В принципе, недалеко, на автожире…
– Не надо на автожире! Как быстро вы можете прибыть на Самсоновское поле?
– Это близко от меня, – прикинула Лиза. – Умыться, переодеться… Через час могу быть.
– Через полтора, – внес поправку Райт, – сектор «Синий-6», винтокрыл с белым петушком в красном треугольнике.
– Винтокрыл?
– Четырехместный «фоккер».
– Тогда до встречи! – и она дала отбой.
Постояла около стола, собираясь с мыслями. Хотела было закурить, но не стала. Пошла в ванную комнату и минут двадцать принимала душ. Горячий и холодный по очереди, и так три раза. Потом еще четверть часа выбирала, что надеть, но, в конце концов, остановилась на привычных уже галифе и кожане. Только рубаху надела не белую, а черную, и на этот раз «не забыла» про бюстгальтер.