– Я уезжаю.
– Когда? – кажется, Надежда не удивилась.
– Куда? – уточнила Клавдия.
– Через неделю, – Лиза тоже взяла папироску, но пока не закурила, – далеко, надолго, шеф-пилотом на искателе сокровищ «Звезда Севера».
– Ты серьезно? – нахмурилась Надежда.
– А что! – восхитилась Клавдия. – Вполне в Лизкином духе. «Безумству храбрых…» и все такое!
– Но почему?!
– Потому что они предложили мне летать! – Лиза и сама от себя такого не ожидала, но сейчас поняла – в точку!
– Большой корабль, – объяснила она, прикурив, – в бескрайнем небе. Рули – не хочу!
– Значит, бескрайнее небо… – повторила за ней Надежда. – Куда пойдете?
– В Лемурию.
– Ну, ни хрена себе! – Клавдия умела радоваться и за себя, и за других. – За это надо выпить!
Выпили. Потом под разговор о дальних странах и больших кораблях – еще по одной. А дальше, как поется в одной себерской песне, «сама пошла». А когда идет, значит, спиртное льется рекой со всеми вытекающими из этого последствиями. Так что Лиза не удивилась, проснувшись утром в постели с Клавдией и Надеждой. Вспомнила прошедшую ночь и улыбнулась.
«Все себе, себе, себе! Пей, гуляй, Себерия!»
Лиза притулилась к Клавдии, закрыла глаза и снова уснула, и никаких угрызений совести, что характерно, при этом не испытывала. Никаких, нигде, ни о чем.
Улетала все с того же Самсоновского поля и на том же четырехместном «фоккере». На этот раз, правда, не только багажное отделение, но и все оставшиеся свободными сиденья были битком набиты. Лиза отправлялась в долгое путешествие, а значит, вещей с собой брала по максимуму: и одежду на все случаи жизни, и белье, и всякие безделушки, картины и прочее добро, которым предстояло украсить каюту шеф-пилота и которые этому шеф-пилоту должны были скрасить в путешествии жизнь. А еще оружие – пара охотничьих ружей и револьвер, – книги и набор новгородской работы для письменного стола. Походный несессер с туалетными принадлежностями, подаренный Надеждой. И такой же – из тиснёной испанской кожи – походный поставец с рюмочками, стаканчиками и прочими относящимися к еде и выпивке причиндалами, подаренный Клавдией, запас папирос на первый случай и много чего еще. Вещей могло быть и больше, но с Лизой заранее связались судовой баталер и старший корабельный стюард и выяснили у нее, какие папиросы она курит, что пьет в различных обстоятельствах и что хотела бы иметь «под рукой» в своей каюте. Кроме того, по поручению кока они задали еще целый ряд вопросов, демонстрирующих, насколько серьезно на корабле относятся к удобству экипажа. Во всяком случае, к одному из членов экипажа – шеф-пилоту Браге. Кока интересовало, нет ли у Лизы каких-либо ограничений в еде, связанных с состоянием здоровья, народными традициями или религиозными предписаниями. А также ее личные вкусовые преференции касательно отдельных продуктов и блюд. По второму пункту Лиза кое-что упомянула, по первому же – лишь выразила удивление и подчеркнула, что никаких ограничений не соблюдает.
Прилетели на бриг. А на борту – дым коромыслом: краны скрипят, грузчики кричат, палубные матросы носятся туда-сюда, а первый помощник с бесстрастной миной на лице отдает короткие распоряжения. Корабль готовится в дальний поход – не фунт изюма!
– Не сегодня, и даже не завтра! – охладил ее пыл Райт. – Послезавтра. Но дела лучше доделать заранее. Так что идите, Лиза, устраивайтесь! Если захотите что-нибудь поменять, переделать, починить – звоните по внутренней линии 05 – главному стюарду. Он решит практически любые ваши проблемы.
Но переделывать ничего не понадобилось. Каюта и так была шикарная, а когда Лиза развесила акварели с парусниками, расставила и разложила свои вещи, получилось и вовсе замечательно. Она как раз закончила возиться с баром-поставцом, раскрывавшимся, как триптих или трюмо, – которое, к слову, у нее тоже было, но в спальне, – и начала расставлять в подходящих местах каргопольских глиняных зверей и холмогорские фигурки, резанные из «рыбьего зуба», когда в дверь аккуратно постучали.
– Открыто! – крикнула Лиза. – Входите!
– Вот пришла познакомиться, – голос у женщины был необычный: низкий, но чистый, заставлявший «вибрировать нервы», если вы понимаете, о чем речь.
Лиза обернулась. В дверях стояла высокая молодая женщина, стройная, черноволосая, темноглазая, смуглая – старая бронза или червонное золото, – с овальным лицом, большим ртом и крупным с горбинкой носом, высокими скулами и своеобразным разрезом глаз.