Анела Красаф
Авигея
Глава 1
«У беды глаза зелёные, не простят, не пощадят…»
Весна в этом городе всегда начиналась шумно. Много света, громкий смех, живые разговоры в коридорах школы — словно никто и никогда не знал, что такое тишина. В старших классах особенно чувствовалось приближение конца учебного года. Выпускной витал в воздухе — в разговорах, в планах, во взглядах, полных ожиданий. Они жили будущим, не задумываясь о настоящем. И именно в это время появилась она — новенькая девочка.
Никто не заметил, как она вошла в класс в тот первый день. Учитель что-то говорила, кто-то смеялся на задней парте, кто-то листал телефон. Всё было как обычно… пока.
— У нас новенькая, — произнесла классная руководительница, не придавая этому особого значения. — Прошу любить и жаловать.
Но никто не собирался ни любить, ни жаловать. Авигея стояла у двери — тихая, почти незаметная. Тонкая фигура, простая одежда, шикарные рыжие волосы с медным отливом, заплетённые в тугую косу. И глаза… большие, выразительные, цвета нежной зелени на бледном, слегка тронутом мелкими веснушками лице.
Бабушка всегда говорила:
— Прячь глаза, Авигея. Никогда не злись, это опасно.
Потом вздыхала и качала головой…
— Представься, — добавила учительница.
— Авигея, — тихо ответила девочка.
И больше ничего: ни неловкой улыбки, ни попытки вписаться, словно ей это было не нужно. Наконец её заметили. Кто-то услышал имя и тут же прозвучало:
— Как? Афигея? Я фигею!
И волна дружного хохота накрыла класс. Учительница стучала ручкой по столу, повышая голос, пыталась остановить смех, но выпущенная глупая, острая фраза была сильнее. Ей предложили сесть за третью парту рядом с тихим и полным мальчиком, который сразу покраснел, как помидор, когда Авигея подошла и присела рядом на свободный стул.
— Смелее, Авигея, Максим не кусается, — спокойно сказала учительница.
Но услышанная местными хулиганами фраза вмиг обрела обидное продолжение, теперь уже для них обоих.
— Он не укусит, он офигеет! Ха-ха-ха.
— Или раздавит! Да, Потапыч?
Максим Потапенко покраснел ещё ярче. Он опустил голову и процедил еле слышно:
— Суки... достали, мрази...
Авигея повернулась к нему, удивлённо посмотрела, но промолчала.
— Ну вот, — продолжила классная руководительница, как ни в чём небывало, — теперь в нашем классе на выпускном будет полный комплект: восемь пар для исполнения вальса.
Она стояла и улыбалась. Спокойно, уверенно, с каким-то умиротворением на немолодом лице. Как будто это было самым важным и главным пунктом для них всех. Лариса Григорьевна, так звали их классную, вышла, и урок продолжился. Другая учительница не была строже классной мамы, поэтому до конца урока были слышны перешёптывания, приглушённый смех, кто-то бросил на парту, которую заняла Авигея, скомканную бумажку. Девочка взяла смятый шарик и хотела раскрыть, но её краснеющий сосед остановил, мягко прикоснувшись к руке.
— Не разворачивай. Там наверняка какие-то гадости написаны или нарисованы. Дай сюда, на перемене просто выброшу.
Он забрал бумажку и спрятал в карман. Прозвенел звонок, учитель вышла из класса, и одноклассники обступили парту с новенькой.
— Откуда ты? — прямо спросила красивая высокая девочка.
Она не представилась, просто смотрела.
— Из Зарубово, — тихо ответила Авигея.
— Откуда?! Это где вообще?
— В жопе мира, — ответил за неё тощий парень, который ловко подпрыгнул и сел на парту, прямо перед лицом Авигеи. Она резко отшатнулась, парта закачалась, все снова дружно засмеялись.
— Руслан, блин, тебя не звали! Отвали! Я хочу знать, откуда она взялась? — Девочка снова повернулась к Авигее.
— Я Маша, а ты... Назови, пожалуйста, своё имя ещё раз, а то мы не запомнили, правда, ребята? — продолжила местная принцесса.
Все закивали головами, как болванчики.
— Авигея, — робко повторила девочка.
Она уже поняла, что её здесь не примут. Никогда не примут. Ребята снова засмеялись.
— А что это за имя такое? Никогда не слышала. Что оно означает? — не унималась приставучая красавица.
Авигея терпеливо ответила:
— Моё имя означает — «радость отца», так меня назвала папина бабушка.
Она замолчала. Вспомнила, что нет у неё больше: ни бабушки, ни родителей, никого... Только тётя Шура, которая приютила сироту, потому что так велела бабушка ещё при жизни. Она опустила глаза. Ей стало грустно и тоскливо, глаза предательски защипало, но пожалеть себя ей не дали, напротив, добавили новых обидных слов: