Прошло время. Не так много, чтобы забыть, но достаточно, чтобы перестать говорить об этом вслух. Школа закрылась на лето, коридоры опустели, двери кабинетов стояли запертыми, и только иногда туда заходили учителя — по делам, по привычке, по необходимости. Они говорили мало, о произошедшем — почти никогда, но каждый молча носил это с собой. Начались каникулы, выпускники разъехались. Кто-то — в соседние города, подавать документы, другие — дальше, надеясь начать всё заново. Кто-то остался, но старался не встречаться с остальными. Сообщения в общих чатах почти прекратились. Редкие фразы — короткие, сухие, без шуток, как будто между ними появилось что-то, чего раньше не было. Имя Макухина больше не обсуждали, но и забыть не могли. Иногда кто-то открывал новости, натыкался на старый сюжет, и быстро закрывал, как будто только так от этого можно было избавиться.
Авигея тоже уехала. Тётя Шура помогла собрать вещи — немного одежды, документы, всё необходимое. Дорога была напряжённой, почти молчаливой. Они не возвращались к тому, что произошло. Только однажды, уже перед отъездом, тётя сказала:
— Главное: учись и всё будет хорошо, — она скупо улыбнулась.
Авигея кивнула. Она выбрала медицинский колледж в другом городе. Решение было простым: образование, как у тёти.
Новый город встретил её равнодушно: чужие улицы, незнакомые лица, другой ритм. Здесь никто её не знал, никто не смотрел с опаской, не шептался за спиной. Это должно было быть легче. Авигея подала документы, заполнила бланки, ответила на вопросы, подождала в очереди. Она сирота, а это отдельная тема, льготная категория, в остальном, всё — как у всех. Иногда она ловила себя на том, что слушает людей слишком внимательно, а именно — слова, интонации, словно пытается уловить что-то ещё, что может снова повториться… но ничего не происходило. Никаких видений, никаких предчувствий, самые обычные дни. И всё же… иногда, ближе к вечеру, когда город затихал, и мысли становились громче, она вспоминала: слова, сказанные тогда, спокойно, без сомнений. Авигея старалась не думать об этом, не возвращаться, жить дальше, как все, но ощущение не исчезало, будто что-то осталось с ней, незаметно и всегда рядом…
Лето постепенно расставляло всех по своим местам — новым, непривычным, но таким, за которые можно было держаться, не оглядываясь назад.
Сёстры Елисеевы, Вероника и Аглая, в школу моделей так и не поступили... Им было сказано: красивые, яркие, но... не тот типаж, слишком «простые», как показалось комиссии. Девочки сначала очень расстроились, до истерики, правда... ненадолго. Родители почти сразу увезли их в Турцию — к морю, солнцу, отелям с громкой музыкой и бесконечным развлечениям. Дни там текли легко: пляж, фотографии, загар, вечерние прогулки вдоль освещённых набережных. Они смеялись, делали сотни снимков, ссорились из-за мелочей, тут же мирились, и почти забыли про непризнанную мечту, про слова их одноклассницы, про трагический вечер выпускного... Словно его и не было. Словно он остался где-то очень далеко, в другой жизни, которая больше к ним не имеет отношения.
…
Илья Лагунов подал документы в архитектурный. Он долго выбирал, сравнивал, смотрел программы, ездил на консультации. Это было важно — впервые за долгое время сосредоточиться на чём-то понятном, логичном, поддающемся расчёту: чертежи, линии, формы, то, что можно выстроить, просчитать, объяснить, удержать под контролем. Он всё делал правильно, последовательно. Только иногда, задерживая взгляд на пустом листе, он вдруг ловил себя на том, что думает совсем не о будущем, и тогда приходилось начинать заново.
…
Миронова Маша поступила на фармацевта, как и хотела. Результаты пришли быстро, без сюрпризов, всё сложилось так, как она планировала. Почти сразу после этого девочка уехала к морю — в Сочи, к родственникам. Там было шумно, многолюдно, солнечно, дни проходили в прогулках, разговорах, лёгком, ни к чему не обязывающем флирте. Однажды вечером, уже ближе к закату, друзья новой подруги Ирины, позвали её:
— На днях, намечается морская прогулка на яхте. Давай с нами!
Кто-то рассказывал, как там красиво, как вода отражает небо, а ветер и скорость будто стирают все мысли. Маша улыбнулась, кивнула, потом добавила, что подумает. Что-то мелькнуло в памяти, но она тут же отмахнулась.
…
Максим Потапенко подал документы в медицинский колледж. Тот самый, куда поступила Авигея. Он решил быть фельдшером или массажистом. Руки у него были крепкие и крови он не боялся. Парень выбрал профессию быстро, почти не раздумывая — просто решил, что так будет практично, надёжно. Учился он хорошо, количество баллов набрал достаточное, документы приняли. Он ещё не знал, что будет учиться в одном колледже с Авигеей, она пока тоже не знала об этом.