…
Кирилл Смиренков закончил школу с отличием, набрал высокие баллы и легко поступил в юридический. Его родители гордились им и подарили путёвку в один из пансионатов на побережье Чёрного моря. Парень был бесконечно счастлив и уверен в своём блестящем будущем.
…
Зиновьева Диана провалила экзамены, не набрала необходимое количество баллов, но особо не расстроилась. Девочка решила, что попытает счастья в следующем году, а пока можно поискать работу. Она жила с мамой и бабушкой. Родители развелись, когда Диане было 12 лет. Сейчас отец жил с другой семьёй в этом же городе. Он всегда помогал, поддерживал материально, они часто общались. В её семье работали все: мама фельдшером на скорой, бабушка дневным сторожем в садике, поэтому — не поступила, не беда, можно и поработать. Денег много не бывает. Она устроилась в кафе. Её определили на сборку заказов. Сначала объяснили, показали, потом просто включили в общий ритм. Смены часто выпадали на вечер, она возвращалась домой поздно — уставшая, пропахшая едой и жаром кухни. В городе к этому времени уже становилось тише: редкие машины, почти пустые остановки, свет в окнах. До автобусной остановки она шла пешком, затем ехала последней маршруткой и это быстро стало привычкой.
…
Руслан Валеев устроился на подработку в пиццерию. Он подал документы в местный технический колледж и решил немного подзаработать карманных денег перед учебой на сварщика.
Ещё трое уехали на каникулы к родственникам. Остальные просто остались дома, проживая лето в привычной обстановке. Жизнь шла дальше, не останавливаясь. Но где-то глубоко, почти незаметно, в каждом из них оставалось что-то, то, о чём не говорили вслух, что не хотелось вспоминать, но что рано или поздно должно было напомнить о себе…
Авигея после подачи документов в медицинский вернулась в город к тёте. Вскоре ей позвонила подруга из родной деревни и пригласила погостить. Оказывается, она тоже поступила в медицинский колледж, в тот самый, в который подавала документы Авигея. Тётя Шура помолчала, потом вздохнула и разрешила поехать к подруге. Оставалось ещё полтора месяца лета, и она подумала, что пусть племянница отдохнёт перед новым учебным годом.
Девушки были бесконечно рады встрече. Они не могли наговориться. Отдельным счастливым моментом было то, что учиться снова будут вместе. Если бы кто-то из знакомых городских увидел Авигею такой улыбчивой и щебечущей с подругой, не поверил бы, решив, что ошибся. Девчонки каждый день ходили на речку, иногда в лес, по ягоды, или просто на прогулку.
В доме Авигеи теперь жили чужие люди. Проходя мимо, она с тоской смотрела на родные стены. Иногда замедляла шаг, смотрела чуть дольше, чем нужно: на окна, на крыльцо, на калитку, которую когда-то открывала почти не задумываясь. Теперь было всё иначе: во дворе сушилось чужое бельё, на лавке лежали незнакомые вещи, из открытого окна доносились голоса — тоже чужие, не имеющие к ней никакого отношения. Авигея не подходила ближе, только смотрела и шла дальше. Подруга старалась не затрагивать эту тему. Они говорили о другом — о будущем, о колледже, о том, как всё будет «там». Обсуждали общежитие, занятия, преподавателей, ночные разговоры на кухне.
— Представляешь, если нас поселят с какими-нибудь странными? — смеялась подруга.
— Это ещё вопрос: кого посчитают странными, — спокойно отвечала Авигея.
И они снова смеялись, легко, без напряжения. Дни складывались в простой, понятный ритм.
Утром — долгое, ленивое пробуждение, потом чай на кухне, разговоры ни о чём. Иногда работа в огороде — а как иначе? В деревне без огорода никак. Днём — речка, вода тёплая, медленная, берег — знакомый до мелочей. Там почти ничего не изменилось. Иногда они просто лежали на траве, глядя в небо.
— Страшно немного, — призналась подруга однажды. — Всё будет новое…
Авигея повернула голову.
— Привыкнешь.
— А ты не боишься?
Авигея вспомнила своих городских одноклассников и уверенно ответила:
— Уже нет.
Это прозвучало спокойно и твёрдо.
Вечерами они возвращались уставшие, с запахом травы и воды, с лёгкой пылью на ногах. Ужинали, помогали по дому, потом снова разговаривали — уже тише, вполголоса. Иногда Авигея выходила во двор одна, садилась на ступеньки и смотрела в темноту. Деревня ночью была другой — почти беззвучной, с редкими огнями в окнах и далёкими звуками, которые трудно было различить. Здесь было спокойно. Настолько, что мысли становились громче. Она старалась не возвращаться к прошлому, не прокручивать, не вспоминать, и у неё почти получалось. Только иногда, совсем ненадолго, что-то будто цепляло изнутри. Не воспоминание, не образ, скорее — ощущение, словно за этим спокойствием есть что-то ещё — скрытое, не произнесённое. Но приходило утро, и всё становилось обычным: речка, лес, смех, разговоры. Лето продолжалось, и пока этого было достаточно.