Глава 3
Сёстры Елисеевы отдыхали в Турции. Жара там была другой — плотной, почти осязаемой. Воздух пах солью, солнцем и чем-то сладким, незнакомым. Дни текли легко: поздние завтраки, море, шезлонги, бесконечные разговоры ни о чём. Вероника и Аглая редко расставались. Фотографировались — много, с разных ракурсов, меняя наряды, ловя свет заката. Смех, споры, кто лучше получился. Родители наблюдали за ними со стороны и иногда переглядывались.
— Выросли, — тихо сказала мать однажды.
Отец кивнул.
На одном из ужинов они познакомились с мужчиной. Он сидел за соседним столиком, говорил по телефону — коротко, уверенно. Потом сам подошёл — вежливо, без навязчивости, просто поддержать разговор. Представился, сказал, что бывает здесь часто, занимается бизнесом. Говорил спокойно, смотрел прямо, выглядел уверенным. Родители сразу обратили внимание. Такие люди не остаются незамеченными. Вероника сначала держалась сдержанно, слушала, иногда улыбалась. Но постепенно разговоры стали длиннее. Он подходил чаще, они пересекались в ресторане, у бассейна, на вечерних прогулках.
Аглая подшучивала:
— Смотри, он на тебя запал. Украдёт.
Вероника отмахивалась.
— Глупости.
Но всё чаще задерживалась, когда он звал пройтись. В нём было что-то уверенное, надёжное. Он говорил так, будто всё уже решено заранее, будто знает, как должно быть. Рядом с ним не нужно было сомневаться. Это притягивало и немного… давило, но она не придавала этому значения.
Аглая жила немного иным ритмом: её больше интересовали поездки, экскурсии, случайные знакомства. Она легко сходилась с людьми, быстро загоралась новыми идеями. Однажды она познакомилась с девушкой из другой страны. Они разговорились на пляже, потом встретились ещё раз, потом ещё. Разговоры становились длиннее, темы — серьёзнее. Девушку звали Лейла.
Отдых подходил к концу. Чемоданы постепенно собирались, фотографий становилось всё больше, родители уже обсуждали дорогу обратно. Вероника стояла на балконе, глядя на вечерний город, телефон был в руке, когда пришло короткое сообщение:
«Когда вернёшься, давай увидимся. Я приеду».
Она перечитала. Коротко, без лишних слов, как и он сам. Вероника чуть улыбнулась и быстро ответила:
«Хорошо. Я напишу».
Ничего больше, но после этого ещё какое-то время не убирала телефон, смотрела на экран и улыбалась с уверенностью, что она ему не просто понравилась. Он готов на что-то более серьёзное.
Аглая почти не заметила, как всё началось. С той самой случайной встречи на пляже — короткий разговор, потом ещё один, потом привычка искать друг друга взглядом среди людей. Казалось, они подружились. Лейла говорила легко, уверенно, будто давно знала, о чём стоит говорить и какие слова найдут отклик.
— У тебя внешность, которую сейчас ищут, — сказала она однажды, разглядывая Аглаю чуть дольше, чем следовало. — Не просто «красивая», а запоминающаяся.
Аглая усмехнулась.
— Мне уже говорили, что я «не подхожу».
— Не там смотрели, — спокойно ответила Лейла. — Здесь всё иначе.
Разговор тогда быстро перешёл на другое, но мысль осталась. Они начали встречаться чаще: кофе днём, прогулки вечером, долгие разговоры — сначала о пустяках, потом о планах, о будущем, о том, как всё могло бы быть. Лейла рассказывала про город — не тот, где они отдыхали, а другой, чуть дальше. Про студии, съёмки, людей, которые «делают имя».
— У меня есть знакомый фотограф, — сказала она как-то между делом. — Он как раз ищет новые лица.
Аглая насторожилась.
— Серьёзно?
— Да. Я могу показать твои фото. Даже без портфолио видно, что ты подходишь.
Лейла произнесла это буднично, как будто вела такие разговоры едва ли не каждый день.
Вечером Аглая долго рассматривала себя в зеркале. Иначе, не как раньше. Искала то самое «запоминающееся» и пыталась увидеть в себе то, о чём говорила Лейла, и… находила.
— Представь, — говорила Лейла позже, сидя рядом на набережной, — другой город, новые люди. Ты приезжаешь, и всё только начинается.
— А если не получится? — тихо спросила Аглая.