— В смысле «всё»?
Лера:
— Про семью, про болезни, про вещи, о которых никто не знал. Она не угадывает, она знает.
На секунду все притихли.
Денис:
— Где она живёт?
Лера:
— В соседнем городе, пару часов ехать. Но к ней очередь.
Вероника:
— Она нас примет?
Лера:
— Я написала, жду ответа.
Несколько минут — тишина.
Потом снова Лера:
— Сказала, что случай срочный.
Диана:
— Ты рассказала ей?
Лера:
— Не всё. Без подробнлстей.
Все молча ждали.
Лера:
— Она ответила: «Приезжайте. Но не все».
Сообщение прочитали, и почти сразу:
Денис:
— В смысле не все?
Лера:
— Не объяснила, написала, что сама скажет, кто должен войти.
В чате снова стало тихо.
Диана:
— Мне это не нравится.
Но никто не написал «не поедем», потому что теперь это было не про любопытство и даже не про страх. Это было про попытку найти хоть какой-то ответ, пока не стало слишком поздно.
Лера:
— В любом случае, едем вместе, а там, кто зайдёт, тот зайдёт. Остальные подождут, на месте разберёмся.
На том и порешили.
Они поехали вчетвером. Дорога заняла чуть больше двух часов, но показалась длиннее. Разговоры не складывались — обрывались на полуслове, терялись где-то между мыслями, которые никто не хотел произносить вслух. Город встретил их обычным шумом. Нужный дом нашли быстро. Хозяйка вышла на крыльцо, внимательно оглядела всех четверых, потом кивнула Лере.
— Ты останься. Остальные заходите.
В комнату заходили по одному. Первой пошла Диана, дверь за ней закрылась. Девушка прошла к столу и присела. Обстановка в комнате самая обычная, сама хозяйка тоже ничем не выделялась среди остальных женщин её возраста. Было ей примерно лет пятьдесят. Она села напротив и внимательно посмотрела на Диану. Остальные остались ждать. Никто не сел, никто не говорил, только иногда кто-то доставал телефон, смотрел в экран — и сразу убирал обратно. Диана вышла минут через десять. Её лицо было бледным, взгляд — пустым. Она не посмотрела ни на кого, просто прошла мимо и остановилась у окна. Следующим пошёл Илья. Он вошёл увереннее. Прошло время, сколько — никто не считал. Когда он вышел, уверенности в нём уже не было. Он задержался в дверях на секунду, будто хотел что-то сказать, но передумал и просто отошёл в сторону.
Вероника вопросительно посмотрела на них. Потом не выдержала и спросила:
— Что она сказала? Что?
Илья с Дианой переглянулись, но никто ей не ответил. Она нервно пожала плечами и решительно открыла дверь. Когда девушка вышла, стало окончательно ясно: им всем сказали одно и то же. Они не спрашивали друг друга, не уточняли, не сравнивали слова, потому что боялись услышать подтверждение. Женщина говорила каждому отдельно: спокойно, ровно, будто объясняла что-то давно известное. Она сказала, что та девочка — Авигея… слишком сильная. Не в том смысле, в каком они думали, а глубже, сложнее…
— Такие не просто видят, — говорила она. — Они открывают. Иногда — не то, что можно закрыть обратно.
Она не называла это проклятием, использовала другое значение — «Тёмная сторона энергии».
— Это не её сила, — сказала она. — Но ей удалось стать проводником и выпустить то, что было накоплено. Возможно, кем-то, в её роду, возможно — обиды… Скорее всего, та девушка не до конца понимает сама, что она сделала.
Слова звучали спокойно, но легче от этого не становилось.
— Остановить это нельзя, — без колебаний произнесла она. — Но можно передать дальше. Только так…
Провидица помолчала.
— Снять с себя и отдать другому.
Никаких пояснений, никаких условий, только выбор.
Когда они вышли из дома, было уже ближе к вечеру. Свет стал мягче, город — тише. Ребята стояли рядом, но будто на расстоянии, никто не смотрел в глаза, потому что каждый понимал: они все услышали то же самое, и каждый уже подумал об этом. О том, кому можно передать, и чья жизнь может стать заменой. Никто не произнёс этого вслух, но мысль как будто повисла между ними. И впервые за всё время им стало страшно не от того, что происходит с ними, а от самих себя. Лера поняла, что ничего не добьётся от ребят. Она шла молча, немного впереди них, обиженная, рассерженная, и размышляла про себя:
«Я вообще не в теме. Оно мне надо? Но всё-таки нашла эту женщину, поехала с ними, поддерживала, была рядом. А они молчат! Слова из них не вытянешь, свиньи неблагодарные, блин... Пусть как хотят».
Она решила, что больше в эту историю влезать не будет. В электричке ехали молча, сидели порознь, листали телефон или смотрели в окно. Казалось, каждый решил нести тяжесть услышанного в одиночку, потому что так было легче.