— Она… непростая, — тихо сказала Шура. — Сразу может не понравиться. Но ты просто слушай.
Авигея кивнула. Они вошли и направились по дорожке к дому. Когда подошли к двери, тётя Шура осторожно постучала. Дверь открылась почти сразу, будто их ждали. На пороге стояла женщина — невысокая, лет шестидесяти, с прямым, проницательным взглядом.
Тётя улыбнулась и поздоровалась:
— Здравствуй, Марта. Прости, что беспокоим, но поверь, очень нужна твоя помощь.
Хозяйка дома кивнула и жестом пригласила войти. Они вошли, дверь за спиной тихо закрылась, без щелчка, будто здесь не любили лишних звуков. В квартире царил полумрак. Плотные шторы не пропускали дневной свет, и воздух казался неподвижным, как будто время внутри шло иначе. Женщина прошла вперёд, не оглядываясь.
— Идите за мной.
Комната была простой: стол, два стула, диван у стены и старое кресло-качалка с потёртым пледом. Авигея остановилась на пороге и сразу почувствовала что-то такое... странное. Не страх, что-то другое, тяжёлое, и как будто знакомое. Они присели к столу, женщина — напротив. Сначала она посмотрела на Шуру, потом на Авигею. На девочке взгляд задержался дольше. Наконец она произнесла:
— На мать похожа, просто один к одному.
Авигея удивлённо взглянула и спросила:
— Вы знали мою маму?
— Лизу? Нет, не могу сказать, что знала, но, увидеть пришлось... — Марта вздохнула и продолжила:
— Она сама ко мне пришла. После того, как двое парней в реке утонули, а то, что с ними случится, сказала Лиза, мама твоя. Обидели они её, очень. Как — не сказала, но появившиеся в душе чувства открыли возможность видеть то, что другим не дано... Сила эта не из нашего измерения и объяснить её никто не сможет.
Марта пристально посмотрела на Авигею.
— Ты тоже уже открыла это.
Не спросила, не уточнила, просто сказала, как факт.
Авигея опустила взгляд.
— Я… не хотела. Они очень долго делали мне больно... Оскорбляли, унижали... Говорили мерзкие вещи. Но... Я не хотела этих видений... Я бы никогда не причинила им боль... Я не знала, что всё это сбудется.
Женщина кивнула.
— Так обычно и бывает. Это не по желанию.
Шура чуть подалась вперёд.
— Ты можешь объяснить, что с ней происходит?
Марта не ответила сразу, продолжала смотреть на Авигею, словно прислушивалась не к словам.
— Она не просто увидела, — наконец сказала женщина. — Она выпустила это… То, что не должно было выходить.
Авигея подняла глаза.
— Я не понимаю.
— Я это вижу, — спокойно ответила женщина. — Но теперь уже поздно.
Она откинулась на спинку стула.
— Это не остановить.
Слова прозвучали ровно, уверенно.
Шура нахмурилась.
— Тогда что делать?
Марта на секунду отвела взгляд, как будто решала, стоит ли говорить дальше.
— Есть только один способ, — сказала она наконец. — Ограничить.
Авигея сжала пальцы.
— Как?
Хозяйка дома посмотрела прямо.
— Ты должна научиться держать это внутри. Не говорить, не формулировать, не доводить мысль до конца.
Она помолчала.
— Пока это внутри — оно не закрепляется, — продолжила Марта. — Как только ты произносишь… это становится реальностью.
Авигея замерла, услышанные слова будто встали на свои места.
— А если я уже сказала? — тихо спросила она.
Женщина не отвела взгляда.
— Тогда оно уже в пути.
Шура сжала пальцы и в отчаянии выдохнула.
— И ничего нельзя сделать?
Короткая пауза.
— Можно только не усугублять.
Она чуть наклонилась вперёд.
— И ещё, тебе нужно следить за собой, за мыслями, за чувствами, контролировать эмоции, стараться не обижаться на других.
Авигея вспомнила слова бабушки:
«Не злись. Не накапливай. Не думай плохо».
Женщина, будто, тоже это услышала.
— Тебя этому уже учили, — сказала она тихо.
Авигея медленно кивнула.
— Если не справишься, — добавила Марта, — видения будут чаще, и сильнее.
Тишина вдруг стала другой, как будто видимой, ощутимой.
— А… можно от этого избавиться? — почти шёпотом спросила Авигея.
Женщина чуть помедлила.
— Полностью — нет, но можно держать под контролем.
Она отвела взгляд. Разговор, казалось, был закончен.
— Всё зависит от тебя.
Авигея сидела молча. Слушала, понимала, и впервые ясно почувствовала: это не пройдёт само, с этим придётся жить... Она опустила голову и вспомнила всех, кому тогда сказала, что их ждёт. Вспомнила их лица — сначала ухмыляющиеся, потом удивлённые, затем — испуганные. Почему они так поступали с ней? Чем она заслужила такое обращение? Если бы не их поведение, не было бы этих видений, и ничего бы не произошло... А теперь... Как жить теперь... Зная, что являешься причиной чьих-то страданий, и даже смерти?