Кирилл проснулся от тишины. Не той, что бывает ночью, а другой — больничной, ровной, почти стерильной. Где каждый звук существует отдельно: шаги в коридоре, тихий звон посуды, приглушённые голоса за дверью. Он открыл глаза не сразу. Сначала — ощущение тяжести, неподвижности, потом — свет, белый потолок, лампа. Он моргнул, попытался пошевелиться — ничего. Тело было здесь, но как будто не совсем его. Кирилл медленно повернул голову — капельница, аппарат, стул у стены. Память возвращалась не сразу, обрывками. Такси, поздний вечер, фары навстречу, резкий поворот и звук... Глухой, ломкий. Он резко вдохнул. Боль отозвалась где-то глубоко, но была приглушённой, как будто отстранённой.
Дверь тихо открылась и вошла медсестра. Увидела, что он открыл глаза.
— Не спишь? — сказала она и улыбнулась. — Вот и хорошо.
Кирилл смотрел на неё, пытался спросить, но голос не сразу послушался.
— Я… — он сглотнул. — Что со мной?
Она на секунду замялась.
— Ты в больнице, — ответила просто. — После аварии.
Он кивнул, слишком медленно, с трудом.
— Я… смогу встать?
Девушка смотрела и молчала, как будто подбирала слова.
— Врачи делают всё возможное, — наконец сказала она. — Нужно время.
Потом поправила капельницу и вышла. Кирилл остался один, переваривая услышанное. Он закрыл глаза и в этой тишине вспомнил другое: актовый зал, свет, смех, бесшабашность, голоса и... Авигея. Она стояла тогда напротив и смело смотрела на них.
«Ты… попадёшь в аварию».
Парень резко открыл глаза, сердце забилось быстрее.
«Останешься жив… но…»
Он не дослушал тогда, рассмеялся вместе с остальными. Теперь смех не возвращался. Кирилл смотрел в потолок, его мысли двигались медленно с усилием. Это совпадение, он попытался зацепиться за удобное определение, просто совпадение... Но внутри уже было другое, настойчивое, реальное. Она сказала — и это произошло. Вспоминались детали: как он насмехался над ней, как говорил..., как смеялся вместе со всеми остальными, а она всегда молчала... Кирилл вздохнул.
«Я же просто…»
Мысль оборвалась, он не смог её закончить, потому что дальше начиналось то, о чём он не хотел думать. Палата была тихой, он находился в ней один. Наверное, всё это время рядом была мама, или бабушка, но сейчас стул возле стены пустовал. На нём лежали жилетка и книга. И в этой тишине палаты впервые стало по-настоящему страшно — не из-за боли, а из-за того, что слова той девчонки сбылись и это всё-таки с ним случилось…
Через два дня к нему пустили посетителей. Сначала он услышал шаги в коридоре, потом осторожный стук и дверь открыли. В палату вошли трое: Вероника, Диана и Денис. Они остановились у порога, будто не сразу решаясь подойти ближе.
Кирилл повернул голову.
— Привет… — сказал Денис тихо. — Мы тут… принесли тебе…
Он поставил пакет с фруктами на тумбочку. Кирилл кивнул, это простое движение далось с трудом. Они подошли. Вероника первой остановилась у кровати, опустила взгляд, Диана стояла чуть позади, Денис — рядом с ней, с руками в карманах, не зная, куда их деть.
— Как ты? — спросила Вероника.
Вопрос прозвучал формально, почти неуместно.
Кирилл чуть усмехнулся.
— Нормально, — ответил он. — Как видите.
Никто не знал, что сказать дальше. Мама поправила одеяло, покачала головой и тихо вышла в коридор.
Диана переглянулась с Вероникой, словно решаясь.
— Мы… — начала она и замолчала.
— Мы ездили.
Кирилл посмотрел на неё.
— Куда?
— К одной женщине.
Диана нервно оглянулась на закрытую дверь.
— Она… разбирается в таких вещах.
Денис нервно усмехнулся.
— Ну, типа… ясновидящая.
Слово повисло в воздухе. Кирилл не сразу отреагировал, просто смотрел.
— И что? — спросил он наконец.
Девушка медленно выдохнула.
— Она сказала, что это… не остановить.
В палате стало тихо, до звона в ушах.
— Но, можно… — вмешалась Вероника, и голос её дрогнул. — Можно передать.
Кирилл нахмурился.
— Что передать?
Денис отвёл взгляд.
— Это… как с себя снять, а кому-то другому отдать.