— Их мы тоже опросим. Но вы утверждаете, что управляли автомобилем?
Илья посмотрел на него и вдруг почувствовал, как внутри что-то сдвигается — не просто страх, а понимание, осознание произошедшего. Он вспомнил, как бросил ключи, как сел на пассажирское место, не придавая этому значения, и теперь это выглядело как ошибка, которую уже нельзя исправить.
— Да, — опустив взгляд, повторил он.
Ответ закрепился. У него спросили номер телефона родителей, но Илья покачал головой и тихо попросил, чтобы не звонили. Отец был в командировке, мать в санатории. Он пока не хотел их беспокоить. Следователь понимающе кивнул и после этого разговор стал формальнее, фразы — чётче, интонации — ровнее. Ему объяснили, что дальше будет назначена проверка, экспертизы. Установят все обстоятельства, на что потребуется время. Родителям всё-таки придётся сообщить. Слова были правильные, по протоколу. Но за ними уже читалось другое: машина его, алкоголь употреблял, пострадавший в тяжёлом состоянии. И этого было достаточно, чтобы направление дела стало очевидным.
Когда его отпустили, было уже под утро, и город только начинал просыпаться. Илья вышел из здания, остановился и глубоко вдохнул. Воздух оказался холодным, свежим, парень поёжился, поднял капюшон курточки и, впервые за всё время, позволил себе подумать до конца: он не был за рулём, но доказать это уже не сможет. И сразу же пришла вторая мысль, как ледяная вода: не помогло… совет той ведьмы не сработал... Илье вдруг, показалось, что он теряет сознание. Перед ним появилось лицо Авигеи и в ушах прозвучала фраза:
«Ты, Илья, попадёшь в нехорошую историю. Виноватым не будешь, но доказать и выпутаться не сможешь. Будет суд, приговор… Срок…»
Глава 8
Днём она вернулась раньше обычного. В квартире было тихо, родители на работе. Вероника сняла пальто, прошла в комнату и какое-то время просто стояла у окна, глядя во двор, где уже возвращались дети после школы. Она знала, что будет дальше. Не спеша, почти спокойно, достала из шкафа небольшую коробку, внутри которой лежали разные мелочи — старые безделушки, забытые подарки. Пальцы на секунду задержались, перебирая, и остановились на маленькой мягкой игрушке — светлом кролике, абсолютно новом, будто ждущем своего часа. Вероника взяла игрушечного зверька в руки и села на край кровати. На мгновение закрыла глаза. Слова, которые она уже проговаривала про себя не раз, теперь прозвучали почти беззвучно, едва различимо, как будто она боялась даже их собственного звучания.
Девушка наклонилась ближе к игрушке и тихо произнесла:
— С себя снимаю… тебе отдаю. Забирай.
Ничего не изменилось, но внутри стало чуть тише. Она вышла во двор заранее, встала недалеко от входа в подъезд, делая вид, что просто ждёт кого-то или проверяет телефон. Время тянулось медленно, но без прежней нервозности. Через несколько минут во дворе появились дети: сначала двое мальчишек, потом девочка с ярким рюкзаком, потом ещё несколько, и среди них — Маша, та самая... С косичками, в светлой куртке, с жёлтым рюкзаком и ланч-боксом в руках. Она шла, неспеша, что-то рассказывая подруге, потом свернула к своему подъезду, и Вероника сделала шаг вперёд.
— Маш, подожди, — позвала она.
Девочка остановилась, обернулась.
— Здравствуйте, — сказала она вежливо.
Вероника чуть улыбнулась.
— Привет. Можно тебя на минутку?
Маша кивнула и тоже приветливо улыбнулась. Вероника на секунду задержала взгляд, потом протянула игрушку.
— Слушай, я тут разбирала вещи… — сказала она спокойно. — И нашла… подумала, может, тебе понравится.
Маша удивлённо посмотрела.
— Мне?
— Да. Возьмёшь?
— Ой, какой он милый! — сказала девочка и взяла игрушку. — Спасибо.
Она сразу прижала кролика к себе, с тем простым, искренним жестом, в котором не было ни сомнений, ни вопросов.
— Красивый, — добавила она.
Вероника кивнула.
— Играй, носи с собой.
Слова прозвучали чуть странно, но Маша не обратила внимания. Она с восторгом рассматривала нового пушистого друга.
— Я назову его Бублик, — радостно заявила Маша.
Вероника на миг почувствовала какую-то неприятную пустоту в районе солнечного сплетения. Но она натянуто улыбнулась и выдохнула:
— Ладно, я пойду.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила девчушка и побежала к подъезду, легко, беззаботно. Дверь за ней закрылась, Вероника осталась стоять. Она смотрела на эту дверь ещё несколько секунд, потом медленно выдохнула. Внутри было тихо, почти спокойно. И только где-то глубоко, едва заметно, осталось ощущение, что тревога не исчезла совсем.