— Ты, Макухин… после выпускного, поедешь на набережную. Там поскользнёшься и упадёшь в воду, прямо о камни головой. Будешь слишком пьян, чтобы удержаться.
Теперь никто не смеялся, даже не шевелился.
— Вы, — она посмотрела на притихших сестричек. — Не станете моделями, как мечтаете. — Она грустно покачала головой. — Одна из вас уедет очень далеко, но... вернуться — будет не просто. А вторая — выйдет замуж за богатого человека, только, счастья не получится. Этот человек окажется деспотом и тираном — жизнь с ним будет пыткой для одной из вас. Я… не знаю, для кого именно.
Тишина стала абсолютной.
— Замолчи! — взвизгнула Аглая.
Наконец подал голос красивый парень — Илья, который лично не оскорблял Авигею, но всегда был тихим зачинщиком. Он лениво и небрежно произнёс:
— А раз не знаешь, захлопнись. Ты кем себя возомнила, тупая деревня? — тихо процедил парень.
Она чуть задержала взгляд на нём и спокойно продолжила:
— Ты, Илья, попадёшь в нехорошую историю. Виноватым не будешь, но доказать и выпутаться не сможешь. Будет суд, приговор — срок.
— Я сказал, заткнись! — Он стал бледным, его глаза горели, и от этого казался ещё красивее. Авигея, игнорируя его слова и самого Илью, спокойно оглядела класс.
— А ты, — она очень внимательно посмотрела на Зиновьеву Диану и тихо продолжила. — Тебя похитят… Будут удерживать в каком-то подвале и требовать выкуп. — Она вдруг отвела взгляд. — Но… прежней ты домой уже не вернёшься…
Затем Авигея встала и вышла, не оглядываясь.
Сначала они молчали. Потом начали смеяться, нервно, с усилием, слишком громко, потому что иначе было страшно. Наконец все вышли на улицу и по очереди, начали свои неуверенные высказывания.
— Да она чокнутая! Сумасшедшая...
— Ведьма! — произнёс тощий Валеев. — Вы глаза её видели? Точно ведьма, говорю вам. На костер таких. — Он нервно сплюнул.
— Мне не смешно! — выкрикнула Диана. — Я уже дико жалею, что говорила ей гадости. — Она помолчала, нервно сжимая ремешок сумочки и, с тревогой в голосе, выдавила:
— А если, это всё правда? — она оглядела ребят. — Что, если она и правда всё это увидела? Мы ни черта про неё не знаем! Кто? Откуда взялась?
— Да брось, — хохотнул Илья. — Просто её достало молчать. Она может и забитая, но не дура. Не знала, как отомстить, вот и придумала своими куриными мозгами, а вы купились.
Он рассмеялся. Потом посмотрел на притихшего Макухина и давясь смехом, проронил:
— Завтра всё узнаем, да, Олежка?
Макухин ухмыльнулся, как-то не уверенно, но не подавая вида, лениво растягивая слова, кивнул:
— Посмотрим.
Он сплюнул себе под ноги и махнув рукой, направился в сторону своего района.
Оставшиеся ещё немного постояли, поговорили, снова посмеялись и начали расходиться. Но, как бы ни бодрились и не старались скрыть истинные чувства, каждый из них в этот вечер получил свою частичку страха, которую унёс с собой…
Авигея не помнила, как дошла до дома, как зашла в подъезд, потом в квартиру. Она пребывала в каком-то странном оцепенении. Девочка поняла, что выпустила наружу что-то нехорошее, опасное, неконтролируемое. Что-то такое, что она не смогла удержать.
— Прости меня, бабушка, — тихо прошептала Авигея. — Я не хотела. — Она нервно сглотнула внезапный комок. — Я правда не хотела этого.
— Авигея! Ты дома? — позвала её тётя.
— Да, я уже пришла.
— Переодевайся и пойдём ужинать, — сказала тётя Шура.
На кухне послышался звон расставляемой на столе посуды. Эти привычные звуки домашнего уюта, словно вернули её в реальность. Авигея переоделась, подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение и испуганно отшатнулась. Оттуда на неё смотрела незнакомка — другая, красивая и опасная. Потом она вдруг как-то странно улыбнулась и даже подмигнула. После этого спокойно и уверенно вышла из комнаты. Завтра будет новый день, новое восприятие жизни, и главное — новая она…
Они поужинали, и тётя предложила ещё раз примерить платье, сшитое накануне одной знакомой, которая тем и жила, что брала заказы шитья. Наряд получился красивым, а главное — в единственном экземпляре. Цвет платья был нежно-зелёным. В принципе — весьма простое, из воздушного шифона, который нашёлся у запасливой тёти. Когда она впервые достала из шкафа эту ткань и приложила к племяннице, то поневоле залюбовалась. Цвет необыкновенно подходил Авигее, оттеняя и как бы подчёркивая её красивые глаза. Она кивнула и отнесла ткань знакомой швее.
Авигея надела платье, и они с тётей Шурой смотрели на отражение в зеркале.
— Тебе идёт. Очень красиво. — Сдержанно похвалила тётя.