Диана опустила ноги на холодный пол, чувствуя, как бетон отзывается в теле неприятной тяжестью, и медленно встала, удерживая равновесие с усилием. Пространство было закрытым, она не знала, где находится: ни района, ни улицы, ни даже приблизительного расстояния от того места, где всё началось. Она осторожно обошла помещение — скорее всего — подвал. Из предметов мебели — пружинная кровать с потёртым матрацем, старая облупленная табуретка, на которой стояла бутылка с водой. Дальше в углу была раковина и грязный унитаз без крышки и смывного бачка, в раковине была ржавая кружка.
Девушка подошла к двери и осторожно коснулась её ладонью. Холодный металл, тяжёлый, неподвижный. Она надавила на ручку — безрезультатно, дверь оказалась заперта. Она замерла, прислушиваясь: сначала показалось, что вокруг полная тишина, но через несколько секунд стали различимы слабые звуки: где-то далеко, возможно выше уровнем, глухие шаги или перемещения, приглушённые толщей стен. Этот дом не был пустым, здесь кто-то был, но это осознание не принесло облегчения, наоборот — усилило тревогу. Диана медленно отступила от двери, чувствуя, как внутри поднимается холодное, собранное напряжение, уже без паники, без той растерянности, что была раньше. Теперь страх стал яснее, точнее, как если бы он нашёл форму. Она осталась одна, без вещей, без связи, без понимания, где находится, и с чётким ощущением, что это место выбрано не случайно. Диана закрыла глаза и прислонившись к холодной стене, подумала:
«Ну вот, и для неё сбылось предсказание... Кто она, эта Авигея? Что за сила у неё?»
Она не сразу отошла от двери, несколько секунд стояла так, будто всё ещё могла услышать шаги, уловить движение с той стороны, понять хоть что-то ещё, кроме этого сухого щелчка, который слишком ясно разделил «до» и «после»; потом медленно отступила назад. Подвал не отвечал ничем, кроме сырого холода. Воздух был тяжёлым, будто застоявшимся годами, и от этого было мерзко. Она опустилась на кровать не потому, что хотела сесть, а потому что ноги на секунду перестали слушаться, и только теперь пришло понимание, которое раньше не успело оформиться до конца — её не просто удерживают — у них какая-то цель.
Диана обхватила себя руками, стараясь удержать тепло, хотя это почти не помогало. Мысли снова начали собираться — медленно, осторожно, как если бы внутри неё что-то пыталось нащупать хоть один понятный ориентир. Она закрыла глаза на секунду, но это не помогло, вместо темноты — снова всплыла та женщина и тот момент, когда мир начал терять чёткость, будто кто-то медленно убирал из него устойчивость. Диана резко открыла глаза. Нет, это не случайность: мысль была неприятной, но слишком ясной, чтобы от неё отмахнуться. Сверху снова послышался звук — уже не шаги, а что-то другое, металлическое, как передвигаемый предмет или дверь, открывающаяся где-то выше, это означало, что здесь кто-то есть, она не в пустом подвале, а внутри чьего-то пространства. Диана медленно поднялась, опираясь на стену. Голова ещё слегка кружилась, но теперь это не имело значения, важно было другое — пока её не трогают, пока она может думать, у неё есть хоть какое-то время.
Девушка подошла к двери снова, на этот раз не дёрнула ручку, а просто коснулась металла, пытаясь понять не физику замка, а саму реальность этой преграды. Снаружи — шаги, иногда тишина, иногда какое-то движение, и в этом ритме начинало закрепляться самое тревожное: её реально похитили... Она медленно отступила назад и где-то внутри, очень тихо, появилось новое чувство: не паника, понимание, что теперь ей придётся не просто ждать, а выживать внутри чужого плана, о котором она ничего не знает.
Глава 11
Диана так и не явилась на работу. Менеджер смены несколько раз посмотрел на часы, затем на список сотрудников и снова набрал её номер. В служебной комнате уже начинала собираться суета: короткие реплики между коллегами, вопросы без ответа, привычное раздражение, которое быстро сменилось настороженностью — Диана не отвечала, телефон был выключен. Сначала это списали на случайность: разрядилась батарея, задержалась транспортом, не успела предупредить, но проходило время, а ситуация не менялась. Она не появлялась на смене, не выходила на связь, не отвечала ни на один из повторных звонков. И это уже перестало укладываться в её привычный образ: Диана не была человеком, который исчезает без причины, она всегда приходила вовремя или заранее предупреждала, если задерживалась и это знали все, кто с ней работал. Поэтому тревога постепенно перестала быть рабочей и стала общей — тихой, но устойчивой.