Она вздохнула и проронила:
— У беды глаза зелёные...
Авигея смотрела на себя, как-то по-новому, не так, как раньше. Та, прежняя она, изменилась сегодня, после слов, брошенных одноклассникам в лицо. Вот только в какую сторону, пока оставалось загадкой... Она снова усмехнулась, вспоминая их лица. Жалела ли о сказанном? Авигея пока не решила. Скорее нет, но было немного тревожно, от того, что она не до конца понимала, как эти видения случились. То, что она увидела про каждого из них, там в актовом зале школы, не напугало, просто оставило скрытый смысл и бесконечные вопросы.
Уже ночью, находясь в постели, она снова вспомнила бабушку и её слова:
«Не злись, не накапливай обиду. Терпи и будь смиренной».
Она вздохнула и прошептала:
— Ах, бабушка… если бы ты знала, как долго я терпела. Как тяжело это было, — она смахнула слезу, и проронила:
— Прости... Но я больше не могу терпеть. И не хочу.
Вечер выпускного, как показалось, наступил слишком быстро. Словно кто-то перелистнул страницу — и вот уже нет уроков, нет звонков, нет привычных дней. Только свет, музыка и ощущение, что впереди начинается настоящая жизнь. Актовый зал сиял: платья, костюмы, улыбки, вспышки камер. Все были счастливы, ну почти все. Авигея пришла вместе со своей тётей. Она была в красивом наряде, с новой причёской, и выглядела, как нежная лесная фея. Максим поглядывал на неё с восхищением.
Праздник начался. Звучали поздравления, вручали аттестаты, обнимались, плакали, смеялись. Когда назвали её имя — она вышла, забрала документ: спокойная, собранная, уверенная. Одноклассники смотрели молча, с какой-то опаской, как будто боялись, что даже взгляд в её сторону может им навредить. Потом они танцевали вальс. Максим выглядел уставшим и рассеянным, но ни разу не наступил на ногу и вёл Авигею легко и уверенно. После вальса, когда под бурные аплодисменты они покинули сцену, парень, долго нерешительно топтался, путался, и наконец робко спросил:
— А я? Что будет со мной?
Авигея удивлённо посмотрела на круглое, пунцовое лицо Максима. Опустила взгляд, покачала головой и произнесла:
— Я не знаю… Прости…
Она ушла сразу после торжественной части. Просто исчезла из этого вечера, как будто её никогда и не было. Настоящее празднование началось позже. Музыка стала громче, смех — свободнее, алкоголь — крепче. Кто-то предложил поехать за город — встречать рассвет. Идея показалась идеальной — свобода, последняя ночь вместе, никаких правил. Они смеялись, кричали, пели в машинах, открывали окна навстречу тёплому ночному ветру. Казалось, впереди только счастье. Спиртное придало ощущение смелости и бесшабашности. Никто не вспомнил о вчерашнем вечере и тех словах их странной одноклассницы…
Это место знали все. Набережная на окраине города, куда после шумных вечеров неизменно тянуло — будто сама ночь вела туда тех, кто не хотел, чтобы праздник заканчивался. Дорога к ней шла мимо редких фонарей, за которыми начиналась темнота, а потом внезапно открывалось пространство — широкая полоса берега, выложенная грубым камнем. Чуть дальше — спуск к воде, неровный, с выступающими валунами, между которыми тихо плескалась река. Здесь всегда было немного ветрено. Ветер приходил с воды, приносил прохладу и какое-то странное ощущение свободы, от которого становилось легче дышать. По краю набережной любили сидеть — свесив ноги, болтая, смеясь, споря о будущем так, будто оно уже было совсем близко. Включали музыку с телефона или просто молчали, глядя, как тёмная вода медленно светлеет. А потом наступал тот самый момент, ради которого сюда ехали. Горизонт начинал едва заметно розоветь, небо становилось прозрачным, и город, оставшийся позади, вдруг казался чем-то далёким и неважным. Здесь встречали рассвет, загадывали желания и казалось, что впереди — целая жизнь.
Вот и в этом году компания новоиспечённых выпускников приехала сюда тоже. Ребята прибыли на двух машинах. Городская набережная встретила их тишиной и редким всплеском воды. Небо уже начинало светлеть, где-то далеко, за горизонтом, медленно рождалось утро. Они включили музыку, кто-то достал бутылку, смех снова вернулся — громкий, нарочитый.
— Да ладно вам, — сказал Олег Макухин, делая большой глоток. — Вы что, реально поверили этой…?
Он даже не договорил, просто рассмеялся.
— Смотрите!
Он пошёл вперёд к самому краю ограждения.
— Вот он я! Стою и ничего!
Кто-то из девчонок крикнул:
— Олег, хватит!
Он расставил руки в стороны, как будто балансировал.
— Видите? Жив-здоров! — крикнул он, смеясь. — Свобода!