Аглая закрыла дверь, щёлкнул один замок, потом второй. Вероника обернулась.
— Ты всегда так закрываешься?
— Привычка, — коротко ответила она и прошла дальше, жестом приглашая сестру пройти в комнату.
Девушка кивнула и осторожно прошла за ней. На стенах висели картины. Вероника не разбиралась в искусстве, поэтому окинула равнодушным взглядом стены.
— Ну, как тебе?
Аглая стояла в дверном проёме между комнатами, в её руках было два изящных бокала с чем-то янтарным и пузырящимся.
— Миленько, — с натянутой улыбкой отозвалась Вероника.
Аглая пожала плечами и молча протянула сестре один из бокалов. Они присели на огромный диван возле стеклянного столика. Вероника отхлебнула глоток и зажмурилась от удовольствия.
— Вкусно. Что это?
— Сухое вино. Моё любимое.
Аглая грустно улыбнулась.
— Пей, я ещё принесу.
Вероника сделала ещё глоток и осторожно поставила бокал на столик. Потом повернулась к сестре и серьёзно произнесла:
— Рассказывай. Я хочу знать, что с тобой случилось.
Аглая задумчиво посмотрела на бокал в своей руке и начала с самого начала... Вероника слушала и просто не могла поверить. Сначала Аглая пропала в какой-то притон, но, как она сказала, ей очень быстро повезло, потому что приглянулась одному богатому человеку и тот её выкупил. Слово прозвучало глухо, будто ударилось о стены и осталось висеть между ними, не находя выхода. Вероника сжала пальцы на ножке бокала, не отрывая взгляда от сестры, и в этом взгляде было всё — неверие, попытка понять, и уже зарождающееся ощущение, что за этим простым объяснением скрывается что-то гораздо более тяжёлое. Аглая говорила ровно, без надлома, без пауз, в которых обычно прячется боль, как будто эта история давно перестала быть переживанием и превратилась в текст, который она выучила наизусть.
— Сначала я думала, что мне повезло, — продолжила она, чуть опуская взгляд. — Он вытащил меня… дал всё, что нужно… жильё, вещи, защиту… По документам — мы муж и жена.
Она на миг замолчала.
— А потом оказалось, что просто поменялась клетка.
Вероника медленно выдохнула.
— Он тебя держит силой?
— Не так, как ты думаешь, — тихо ответила Аглая, и уголки её губ едва заметно дрогнули. — Он просто контролирует всё до мелочей. У меня нет… пространства.
Она подняла глаза, и на этот раз в них мелькнуло что-то живое, очень уставшее.
— Я не живу, сестра... Я существую.
Вероника не сразу нашла слова.
— Почему ты не ушла?
Аглая покачала головой.
— От него не уходят.
И это прозвучало не как страх, а как уверенность, некое знание…
Дальше их разговор продолжился — о детстве, о школе, о людях, которых они обе помнили, и в этих воспоминаниях постепенно растворялось напряжение, которое было вначале. Вероника машинально сделала ещё глоток. Вино было мягким, с лёгкой сладостью, которая сначала казалась приятной, но теперь оставляла после себя странное ощущение — как будто вкус не до конца совпадал с тем, что должно было быть. Она провела пальцами по виску, собраться становилось сложнее.
— Ты могла… написать… — начала она, но слова словно замедлились, не желая складываться в цельные фразы.
Аглая чуть наклонилась вперёд.
— Не могла, — мягко сказала она. — У меня не было ничего: ни телефона, ни доступа, ни возможности. Ты не представляешь, сестра, какой он человек… Властный, жестокий тиран…
Вероника оцепенела от услышанного. Она хотела что-то сказать, но не могла сформулировать фразу, голова стала тяжелее, как будто мысли опускались вниз, теряя ясность. Она снова взяла бокал, сделала ещё глоток — уже почти автоматически — и поставила его на стол, не сразу попав на поверхность.
— Странно… — тихо пробормотала она.
Аглая наблюдала, внимательно и спокойно.
— Ты устала, — сказала она тем же ровным, мягким голосом. — Дорога, наша встреча, всё сразу…
Вероника попыталась возразить, но не нашла слов. Тело реагировало раньше, чем сознание. Она попробовала встать — лишь слегка сдвинулась, потеряла равновесие. Аглая сразу оказалась рядом, поддержала.
— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Просто посиди.
Вероника кивнула, и почти сразу её голова опустилась на спинку дивана, а глаза закрылись. Она ещё на мгновение попыталась удержаться, открыть их, спросить — что именно «странно», что не так, почему внутри появляется это вязкое, мягкое ощущение, будто её уводят куда-то в сторону… Но не смогла, сознание растворилось. Аглая медленно убрала руку, выпрямилась и несколько секунд стояла, не двигаясь, просто смотрела. Перед ней лежала её единственная сестра — та же внешность, полноценная жизнь, любовь... Аглая глубоко вдохнула, и в этом вдохе не было колебаний, только усталость и решение, которое окончательно оформилось.