Смех, улюлюканье, аплодисменты. Он сделал ещё шаг, перепрыгивая на большой камень, почти валун. В этом месте, где не было ограждения, где-то в темноте затерялась старая табличка с предупреждением об опасности этого участка.
Вероника громко крикнула:
— Олег, хватит! Не дури!
— Ладно, я пошёл обратно, — сказал он, оборачиваясь.
И в этот момент… оступился. Это произошло мгновенно, нога соскользнула и как-то неестественно вывернулась, парень вскрикнул и взмахнул руками. Тело резко дёрнулось, и он… исчез. Секунда тишины, а потом — хаос. Кто-то побежал посмотреть, кто-то закричал, сестрички застыли на месте, не в силах двинуться. Внизу, на острых камнях… лицом вниз лежал Макухин. Лежал неподвижно.
— Он… — кто-то попытался сказать, но голос сорвался.
Никто не хотел произносить это вслух, но все поняли. Первой заплакала Миронова — громко, истерично.
— Это… это совпадение… да? — прошептал кто-то.
Никто не ответил, потому что в памяти всплывали слова: чёткие, спокойные, без эмоций:
«Ты, Макухин… после выпускного, упадёшь в воду, прямо на камни…»
И в этот момент стало по-настоящему страшно. Не из-за смерти, а из-за того… что это было сказано заранее. Денис дрожащими руками достал телефон.
— Нужно… нужно позвонить…
Но пальцы не слушались. И вдруг Вероника тихо сказала:
— Она говорила ещё…
Тишина. Тяжёлая, липкая, густая…
— Про всех нас…
Уже никто не смеялся…
Рассвет наступал. Свет медленно поднимался над горизонтом, окрашивая небо в мягкие оттенки золота. Новый день начинался, но для одного из них… всё закончилось, навсегда.
Сирена разрезала утреннюю тишину резко, почти болезненно. Сначала одна машина, за ней вторая. Свет проблесковых маячков лег на лица — бледные, растерянные, испуганные. Музыка давно замолчала, телефоны гасли один за другим.
Кто-то шептал:
— Скажем… что он сам…
— Мы же… не виноваты…
Но слова распадались, не успевая оформиться.
Полицейские вышли, и один из них сразу направился к набережной, другой — к группе подростков.
— Кто звонил?
Звенящая тишина…
— Я… — едва слышно ответил парень, опуская глаза.
— Что произошло?
Никто не спешил отвечать. Офицер оглядел их внимательно, задержал взгляд на бутылках, на покрасневших глазах, на дрожащих руках.
— Все остаёмся на месте, — сказал он спокойно, но жёстко. — Никто никуда не уходит.
Ещё один полицейский подошёл ближе к каменному ограждению, осторожно заглянул вниз. Его лицо на секунду застыло, челюсти сжались, он коротко кивнул напарнику.
Их начали расспрашивать по одному. Отводили в сторону, задавали одни и те же вопросы — снова и снова.
— Во сколько вы приехали?
— Кто был за рулём?
— Употребляли алкоголь?
— Кто предложил ехать сюда?
— Почему без сопровождения взрослых?
Вопросы звучали ровно, почти буднично.
— Мы просто… отмечали… — сбивчиво говорил кто-то.
— Он сам… он полез…
— Мы говорили ему… чтобы он не…
— Кто конкретно говорил? — перебил полицейский. — Фамилия?
Голос ломался, имена путались, кто-то начинал плакать прямо во время ответа.
Илью отвели последним. Он шёл медленно, словно каждое движение давалось с усилием.
— Ты был с ним рядом? — спросил офицер.
— Нет…
— Видел момент падения?
Илья сглотнул. Перед глазами всё снова вспыхнуло — шаг, камень, скользнувшая нога.
— Да.
— Он был в состоянии алкогольного опьянения?
— Да.
— Почему вы допустили, что он полез на те камни?
Этот вопрос прозвучал иначе, тяжелее. Илья поднял глаза, на секунду, и тут же отвёл.
— Мы… не думали, что…
— Что именно? — спокойно уточнил полицейский.
Он замолчал, потому что ответ был не про каменный выступ и не про алкоголь.
Чуть в стороне кто-то прошептал:
— Не говорите им…
— О чём? — резко спросила Диана.
Но ответ был очевиден — о ней, об Авигее, о словах, которые теперь звучали в голове громче сирены.
— Это бред, — почти зло сказал Руслан. — Скажем — и нас вообще…
— А если… не бред?
Эта фраза прозвучала тихо, но зацепила всех.
Тело уже поднимали, аккуратно, профессионально, как будто это просто работа, а не их одноклассник. Не тот, кто ещё час назад смеялся, кричал, махал руками на краю. Многие отвернулись, Диана закрыла лицо руками, Миронова снова заплакала — глухо, сдавленно.
И вдруг сквозь её всхлипы прорвалось:
— Она говорила…
Полицейский обернулся.