И в тот раз она ничего ему не сказала и просто ушла. Потом они ещё виделись, в коридоре главного корпуса. Вспомнилось, как она испытала странное чувство в отношении Максима и сразу же накатило видение... Он заметил это, как-то понял, и спросил снова, что она увидела, но... И тогда она не смогла сказать ему ничего определённого — не потому, что не знала, а потому что впервые остро почувствовала границу, за которой любое слово перестаёт быть просто словом и становится чем-то большим, чем она готова взять на себя.
Теперь, вспоминая этот разговор, она всё яснее понимала, что, возможно, именно в таких моментах и скрывается самое сложное — не в том, чтобы увидеть или почувствовать, а в том, чтобы решить, имеет ли она право это озвучить. Она снова зашла в одну из социальных сетей и сразу же увидела новую фотографию. Вероника с мужем на красивом фоне. Они улыбаются, демонстрируя своё счастье. Авигея успела подумать, что, возможно, она всё-таки ошиблась тогда, сказав, что одна из сестричек-близняшек, выйдет замуж не совсем удачно, и уже хотела пролистать дальше, как вдруг всё изменилось...
Перед её взором возникло огромных размеров здание, со множеством стеклянных витрин, ярусов, наполненное людьми, шумом, музыкой и среди всего этого она чётко увидела два силуэта. Возле одной из многочисленных витрин, с удивлением на лицах, стояли две совершенно одинаковые девушки — Вероника и её пропавшая сестра Аглая. Она видела их так отчётливо, что на короткое мгновение даже услышала фразу: «Я жива»
Видение исчезло также неожиданно, как и появилось. Авигея сидела у себя в комнате, с телефоном в руках, экран которого уже успел погаснуть.
Она прошептала:
— Я ошиблась... Я тогда ошиблась... Значит, есть шанс, что не все мои видения сбываются в точности? Аглая нашлась, она сможет вернуться. Вероника счастлива в браке, это видно, такое не сыграешь...
Сердце застучало быстрее, волна невесомого восторга и радости заполнила её душу. И, в этот момент, она, казалось, получила надежду — не маленькую, не хрупкую копию, а самую настоящую, хоть и не до конца объяснимую... Авигея долго не двигалась, будто боялась разрушить это состояние одним лишним жестом, и только пальцы чуть сильнее сжали телефон. Мысль о том, что она могла ошибиться, не пугала — наоборот, в ней было что-то почти освобождающее, как будто трещина появилась не в её восприятии, а в самой неизбежности, к которой она уже начала привыкать. Если хотя бы часть этого не является приговором, если будущее не вырезано в одном — единственном варианте, значит, в этом есть пространство. Значит, есть возможность, что её собственные ощущения не всегда означают финал, не всегда ведут к точке, после которой ничего нельзя изменить. Эта мысль была хрупкой, но от этого только более живой, и Авигея впервые за долгое время позволила себе не оттолкнуть её сразу.
Она медленно поднялась с кровати, прошлась по комнате, не включая свет, словно боялась спугнуть то, что только начало складываться внутри. В голове ещё звучало короткое «я жива», и она пыталась понять, было ли это частью того же состояния, или отдельным, случайным обрывком, который её разум дорисовал сам. Но даже если это было только ощущение — оно оставалось слишком чётким, чтобы просто отбросить его. И вместе с этой новой, осторожной надеждой появилось другое чувство — не уверенность, а вопрос, который раньше она не позволяла себе формулировать до конца. Если это не всегда окончательно… если это может быть иначе… тогда что именно она видит? И почему это приходит именно так, без предупреждения, без выбора, без её согласия?
Авигея снова села и долго смотрела в темноту экрана, как будто в этом простом, тёмном стекле могло появиться хоть какое-то объяснение, но вместо ответов приходила только тишина, и в этой тишине впервые не было ощущения тупика — скорее ожидание, будто что-то ещё должно проявиться, если она сумеет задать правильный вопрос. И тогда она очень осторожно попробовала не закрыться от этого, а наоборот — удержать внутри себя сам факт вопроса, не убегая от него сразу…
Возвратившаяся со свидания подруга Татьяна открыла комнату, включила свет и громко вскрикнула.
— Авигея... блин, напугала меня! Ты чего без света сидишь?