Вениамин, так на самом деле звали мужчину, был поражён поведением, как он считал, своей покорной жены. В определённых кругах, он был известен, как Призрак. Его боялись, перед ним замирали, это прозвище произносили шёпотом. Она что, потеряла страх? Он остановился и показал таксисту подъехать, чтобы догнать беглянку на машине. Так как разного рода строения почти закончились, а на открытой местности далеко не убежишь и не спрячешься. Когда он сел в машину, Вероника уже довольно далеко успела отдалиться. Она бежала быстро, и на мгновение он даже решил, что упустит её.
— За ней! — коротко бросил он таксисту и положил крупную купюру так, чтобы тот видел.
Водитель кивнул и резко тронулся с места. Веронике оставалось около сотни метров до заправки, когда она услышала сигнал клаксона за спиной, а потом машина с этим чудовищем перегородила ей путь. Она хотела перебежать на другую сторону шоссе и ей уже почти удалось ловко обойти машину сзади, как на её запястье стальной хваткой сомкнулась рука Вениамина.
— Попалась, — прохрипел он и с размаха влепил ей оплеуху, потом ещё одну.
— Сбежать решила? — прошипел Вениамин. — Я тебе неоднократно говорил, что живой от меня ты никогда не уйдёшь.
Вероника задохнулась от внезапной боли. В голове, казалось, взорвалась граната, в глазах потемнело и она почти упала, но сильные руки Вениамина ловко подхватили её и через несколько секунд они снова ехали к назначенному месту. Она хотела сказать, что она не Аглая, что произошла чудовищная ошибка, но он так сильно, до хруста, сжал её руку, что она только вскрикнула и затихла.
— Закрой свой рот, и не открывай, пока я не разрешу, ты поняла меня? — он сильнее сжал её пальцы. — Я спросил, ты меня поняла?
Вероника почти потеряла сознание от боли и её действительно уже тошнило, но она судорожно кивнула. Когда её, всё ещё оглушённую после удара, практически затолкнули обратно в машину, Вениамин уже не выглядел растерянным — напротив, его лицо стало холодным, сосредоточенным, как у человека, который наконец принял решение и больше не собирается допускать ошибок. Он достал телефон, говорил коротко, вполголоса, почти не шевеля губами, и от этого становилось только тревожнее — ни лишних слов, ни объяснений, только координаты, несколько отрывистых фраз и сухое:
— Еду, ждите.
Вероника не слышала смысла, лишь отдельные звуки, которые не складывались в понятную речь, но интонация была ясна — её судьба только что перешла ещё в чьи-то руки. Машина свернула с основного шоссе, проехала немного вглубь, туда, где редкие строения казались заброшенными, а свет фонарей — тусклым и бесполезным. Такси остановилось, Вениамин первым вышел наружу, затем рывком вытянул её за собой, не давая времени ни на мысль, ни на попытку сопротивления. Его пальцы впились в её руку так, будто он боялся, что она растворится, исчезнет, если ослабить хватку хотя бы на секунду. В темноте уже стояла другая машина, с выключенными фарами.
Дверь открылась изнутри.
— Что у тебя снова, Вениамин? С этой девкой один геморрой, — негромко сказал мужчина, сидевший впереди.
— И тебе здравствуй. Ты же знаешь, я люблю именно таких... непокорных. Вообще-то, она моя жена, — с показной уверенностью ответил Вениамин.
Веронику практически передали — именно передали, как вещь, которую нужно удержать и доставить. Её усадили на заднее сиденье, с двух сторон — люди, чьи лица она не могла разглядеть, двери захлопнулись, машина тронулась почти сразу.
— Она неадекватна сегодня, ей нужно помочь, — сказал Вениамин, поворачиваясь к женщине, сидящей рядом. — Слишком смелая и неугомонная.
Женщина коротко кивнула.
— Понятно.
Её голос был спокойным, лишённым эмоций, и именно это пугало сильнее всего.
— Держите её, — добавила она.
Вероника попыталась отодвинуться, но тело не слушалось так, как раньше — после удара в голове всё ещё звенело, движения были запоздалыми, неуверенными. Руку перехватили и с силой зажали.
— Тише, — сказал кто-то рядом, почти без раздражения. — Сейчас станет легче.
Она хотела закричать, но в тот момент, когда открыла рот, ладонь мягко, но неумолимо закрыла ей губы, не причиняя боли, но полностью лишая возможности издать хоть звук.
— Не дёргайся, — спокойно произнесла женщина, уже закатывая ей рукав, игла блеснула в тусклом свете. И в эту секунду Вероника вдруг с пугающей ясностью поняла, что сейчас происходит что-то окончательное — не просто очередная попытка подавить её, а шаг, после которого всё станет гораздо хуже. Она дёрнулась, выгнулась дугой, но... все усилия были напрасны, её удержали легко — как будто заранее знали, как именно она будет сопротивляться. Укол был быстрым, почти незаметным. И вскоре наступила тишина, не в машине, а внутри неё, мысли начали расползаться, как чернила в воде, теряя форму и смысл, звуки отдалились, лица исчезли, превратившись в размытые пятна. Она ещё сидела, дышала, смотрела, но уже не могла удержать ни одну мысль до конца. Вениамин внимательно наблюдал за ней, не отводя взгляда, будто проверяя — достаточно ли.