— Есть кое-что… что я не могу исправить…
Он не перебивал.
— Двое ребят… Руслан и Илья… — она подняла глаза, и в них впервые за этот разговор появилась боль, живая, не скрытая. — Они сидят, и… это неправильно. Я знаю это так же точно, как знала тогда про аэропорт… но этого недостаточно, чтобы мне поверили...
Вероника чуть нахмурилась, словно пытаясь связать услышанное, а Максим отвёл взгляд в сторону, давая ей договорить.
— Я думала… если здесь всё получилось… значит, и там… — она не закончила.
Альберт медленно выдохнул и сделал шаг ближе.
— Слушай, — сказал он спокойно, но уже с той самой внутренней жёсткостью, которая появляется, когда человек принимает решение. — Есть вещи, которые нельзя изменить сразу, но это не значит, что их нельзя изменить вообще.
Она посмотрела на него. Впервые за всё время — с надеждой, с недоверчивой, осторожной.
— Я не обещаю чудес, — продолжил он, — но я могу поднять их дела, найти людей, которые этим займутся, добиться пересмотра. Если там действительно есть ошибки — мы их найдём.
Слово «мы» прозвучало просто, но стало поворотным. Авигея на секунду замерла, словно не сразу поверив, что услышала именно это.
— Правда? — тихо спросила она.
— Да, — так же спокойно ответил он. — Но это будет не быстро.
Она выдохнула и еле заметно улыбнулась. И в этой улыбке было больше, чем радость — это было согласие ждать, верить, идти дальше, даже если путь неясен. Вероника подошла ближе, и впервые за всё время сама протянула руку, легко коснувшись её ладони.
— У тебя получилось, — тихо сказала она. — Просто… не всё сразу.
Авигея посмотрела на неё, и на этот раз едва заметно кивнула. В её взгляде было то самое чувство, ради которого всё и начиналось — не уверенность, не победа, а возможность продолжать.
Муж Вероники, как и обещал, своих слов на ветер не бросил. Он очень серьёзно занялся вопросом по пересмотру дел тех двух парней, которые получили наказание незаслуженно. Это стало возможным благодаря его связям. Он не остался в стороне, и начатое довели до конца.
С делом Ильи всё изменилось не сразу, но достаточно быстро, чтобы стало ясно — прежняя версия больше не держится. Пересмотр показаний, новые детали, которые раньше не приняли во внимание, и в итоге — официальное подтверждение того, что за рулём в тот вечер находился не он. Его отпустили, сначала под формальные ограничения, а затем и полностью сняли обвинения, оставив после себя лишь усталость и то тяжёлое чувство, которое не исчезает сразу, даже когда правда становится известной.
История с Русланом оказалась сложнее. Там не было одного решающего факта, который перевернул бы всё сразу, но постепенно, шаг за шагом, картина начала меняться. Экспертизы пересмотрели, показания уточнили, и в итоге стало ясно, что тот самый удар, ставший причиной смерти, нанёс не он. Это не вернуло ему время, проведённое под следствием, но дало главное — возможность выйти и начать заново, уже без клейма, которое на него повесили слишком поспешно.
Кирилл восстанавливался дольше всех. Реабилитация шла тяжело, с откатами, с моментами, когда казалось, что дальше уже не получится, но он упрямо продолжал. Теперь он мог ходить сам, пусть и неуверенно, опираясь на костыль с опорой на локоть, делая каждый шаг с заметным усилием, но уже без посторонней помощи. Это было не полное возвращение к прежней жизни, но достаточно, чтобы снова чувствовать опору под ногами — в самом прямом смысле.
В жизни Дианы тоже произошли перемены. Она больше не работала в кафе, как раньше, словно этот этап остался в другой, уже прожитой реальности. Теперь она готовилась к поступлению в педагогический университет на психолога, и в этом выборе было что-то закономерное — после всего, через что им всем пришлось пройти, ей хотелось не просто двигаться дальше, а попытаться понять людей глубже, чем раньше и научиться помогать, поддерживать.
Эпилог
Лето в этом году выдалось особенно жарким. Воздух казался не просто душным, а плотным, почти осязаемым, и спасения не было даже в конце августа.
Они договорились встретиться в парке, возле знаменитого киоска с мороженым. Ближе к пяти пришли Илья, Руслан, Денис, Диана и Лера. Ребята заняли ближайшую скамейку и принялись ждать остальных. Минут через семь у входа в парк показались сестрички вместе с Максом и Авигеей. Они подошли, сдержанно поздоровались и заняли скамейку напротив. Между ними повисло то неловкое молчание, когда каждый будто ждал, что заговорит кто-то другой. Наконец, Илья нарушил тишину: