И кто знает, может быть всё это время её громадная любовь к нему не была безответной. Безнадёжной — это уже как решит Господь — но, может быть, не безответной. А это не одно и то же!
А вдруг её любовь к нему — самое прекрасное, что у него когда-нибудь случалось среди людей?! И сегодня она, наконец, скажет ему всё.
Она больше не боится, она счастлива!
Но что это? Не добежав до арок, она словно запнулась и остановилась. Всё так же темнел перед ней широкий коридор за колоннами. Над ним высились башни дворца. Площадь, колонны, коридор: всё то же — но никого нет сегодня за зарешёченными глазницами тюрьмы. Пусто...
Авиталь вошла в полумрак прохода, вплотную подошла к тому самому окну. Нет. Заглянула в другой проём, в третий, вернулась к первому. Никого. Пустота и безмолвие.
***
И вдруг в памяти её вспыхнула ещё одна, последняя картина её чёрного провала.
Иоав, Захария и четверо приятелей, которые когда-то напомнили ей каменных чудищ, несут на носилках страшный груз: чьё-то длинное худое тело, покрытое грубой тканью. Под ней затёртая верблюжья шкура.
Тот, кто приглядится к телу внимательнее, отшатнётся в ужасе: у трупа нет головы.
Авиталь подошла к одной из арок, обняла колонну, ткнулась в неё лбом и закрыла глаза.
Эпилог. НАЧАЛО
По камням, громыхая, катилась кособокая повозка. Бесстрастный ослик бежал впереди неё неспешной рысью. Вокруг повозки скакали и гоготали мальчишки: «квадратные колёса, квадратные колёса!» Девочки тоже бежали за повозкой, немного поотстав. Эти не хохотали в открытую, а робко посмеивались, зажимая ладошками ротики. С повозки во все стороны вертелся, чуть не вываливаясь от качки, сердитый растрёпанный возница и без толку пытался кнутом огреть кого-нибудь из насмешников:
— Кыш, злые дети! И на вас найдётся пророк Елисей со свирепой медведицей! О, послал бы мне такую силу Всевышний! Попалил бы вас всех, зубоскалов, огнём, как Илия! Кыш, кыш!
Мальчонка постарше вдруг резко гикнул и остановился. Другие малыши тоже отстали от повозки.
— Злюка! А вот Иешуа любит детей! И он бы никогда не послал на нас огонь или медведицу! А Он сильнее всех пророков! — отчаянно закричал вслед катящейся прочь повозке маленький главарь.
— Иешуа сказал бы вам, что нехорошо дразниться, — добродушно отозвался кто-то большой и сильный.
***
Авиталь отпрянула от колонны, расцепила затёкшие руки. Не открывая глаз, подняла лицо к небу. Оттуда, из невидимой синевы, такими же небесными глазами смотрело на неё исхудавшее лицо Иоханана. И единственный голос на свете наконец сказал ей:
— Милая, я хочу, чтобы ты была счастлива.
Изо всех сил зажмурив брызнувшие горячими слезами глаза, беззвучно захлёбываясь ими и вздрагивая, она долго молчала.
А потом мысленно ответила:
— Спасибо.
Это и было то самое слово, которое она должна была сказать ему.
Спасибо ему за всё. За его жизнь, неразделимую от слов, за силу и свет, за её новое, лучшее сердце, за дорогу к Богу...
Было, было, было! Всё было правда! Он молился за неё, он думал о ней, он переживал, он желал ей счастья и радости. И зная, что никогда не даст ей того, для чего создал её Всевышний, не притронулся ни взглядом, ни словом.
Авиталь открыла глаза: над головой вовсю синело глубокое, торжественное, огромное небо.
Вокруг мелькали, гикали, кричали, ревели и блеяли люди и животные. Везде билась и клокотала жизнь. А надо всем, и во всём, и повсюду был Невидимый, Вечный и Всемогущий Бог.
Она огляделась. Невдалеке, прижавшись к другой колонне, на неё ласково смотрел Харим. И лицо его, серовато-коричневое, немного похудевшее, было похоже на землю, которую он любил и лелеял, и которая любила и слушалась его.
Всё сбудется, всё ещё будет! Будут Гершом и Дани. Будет мама, молодая, добрая и нежная, без вечных хлопот о деньгах. Будет папа, больше не сомневающийся в Иоханане и верящий в его слова. Будут Харим, и поле, и дом, и их дети, и дети их детей. Будет Иешуа, за которым они пойдут; будут радость, и счастье, и любовь, и вечные, нескончаемые молодость и сила!
Авиталь смахнула слёзы и уже открыто посмотрела в небо: спасибо тебе, Господи!
И счастливо, широко и юно улыбнулась Хариму.
***
ПРИЛОЖЕНИЕ
Евангелие от Луки 1:5-17
5. Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета.
6. Оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно.
7. У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных.
8. Однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом,
9. по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения,
10. а все множество народа молилось вне во время каждения, —
11. тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного.
12. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него.
13. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн;
14. и будет тебе радость и веселие, и многие о рождении его возрадуются,
15. ибо он будет велик пред Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей;
16. и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их;
17. и предъидет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный.