В эти первые недели их дружбы Авиталь позабыла о скуке. Элам хорошо знал Иерусалим, его площади, улицы и закоулки, и водил её по интересным местам. В верхнем городе он показал ей вымощенную мраморными плитами улицу богачей с белыми каменными домами и садом у каждого дома. В нижнем водил на уличные бои собак и петухов, приглашал в маленькие харчевни и угощал римской и греческой кухней. Покупал ей сладости, недорогие, но изящные украшения, приносил цветы. Дом Элиава, его забор с развесистыми вязами, откуда Элам в первое свидание показал ей Иерусалим, стал местом, куда они уходили, если уставали от городского шума. Авиталь уже не казалось странным, что сидят они там без ведома хозяев, скрываемые листвой чужих деревьев...
Элам был умён, хорошо знал историю, интересовался архитектурой. Они часто обсуждали им или ею прочитанные вещи, спорили о былых правителях, рассматривали колонны и отделку богатых домов. Иногда посещали Храм.
С начала знакомства Авиталь просила Элама ходить с ней в Храм почаще, хотя бы раз в две недели. Родители её всегда аккуратно соблюдали Закон и приводили туда детей на все положенные праздники, даже когда жили в деревне. Храм был для Авиталь таинственным, исполненным величия символом, загадкой, которую она хотела — и не могла разгадать. Всегда возле Храма женщин собиралось больше, чем мужчин. И там, стоя на женском дворе среди толпы старых и молодых, Авиталь благоговейно складывала у лица ладони и открывала Всевышнему исполненное священного трепета сердце. Временами она просто закрывала глаза и ни о чём не думала, стараясь уловить присутствие Божие в святом месте.
Поначалу Элам тоже заходил в мужской двор Храма для молитвы, но потом всё чаще стал оставаться на дворе с язычниками, слоняясь там между клетками с жертвенными животными и птицами и столами менял. Знакомых там у него почти не было, долго ждать он не любил, и хотя Авиталь он этого не показывал, она видела, что ему тягостно бродить там без дела, и из-за этого их совместные посещения Храма становились реже и короче с каждым разом.
Вместо этого, всё свободное время молодые люди стали проводить за «развлечениями», как их называл Элам. Это он научил её играть в италийские кости: раздобыл резную табличку и фишки из крашеной бараньей кости, и они часами играли в эту игру по вечерам. Он водил её в гимнасий у городской стены, и там они смотрели, как мускулистые греки в набедренных повязках готовились к состязаниям, поднимали каменные диски и бегали по вытоптанному полю наперегонки. Всё это было ново, непонятно, неизведанно — и страшно притягательно. Она узнала об Иерусалиме и его тайной жизни столько, сколько не знала все прожитые до этого годы. До этого жизнь её была — скучная работа по дому и хозяйству, возня с младшими братьями, субботние собрания в синагоге, задушевные разговоры с Хатифой, редко книги... Теперь, сама того не замечая, Авиталь отдалилась и от родных, и от дома; теперь всё свободное время занимали прогулки, игры и разговоры с Эламом.
Самым странным было то, что в это первое время знакомства Авиталь почти и не думала о самом Эламе. Мысли её всё время были заняты переживаниями новых впечатлений. Только раз, после случая с подарками черноглазой, она всю ночь не сомкнула глаз, сжигаемая ревностью и мыслями о его непонятном поступке. Но и это вскоре забылось. Она видела внимательные глаза Элама, невзначай ловила его восхищённые пристальные взгляды, и в ней росла уверенность, что думает он не о прошлом, а о ней, об Авиталь.
Она была с ним искренна и наивна. Если он не знал, как провести время, она хватала его за рукав, вела во двор, сажала на циновки и придумывала свои игры и рассказывала свои детские стихи. В её выдумках, вечернее небо становилось розовым морем, облака — островами, там плыли корабли с героями легенд, про которых она читала в эллинских сказках. Авиталь видела себя с Эламом отважными искателями приключений, в которых они всегда побеждали. Придумывала почти всегда она, Элам, снисходительно посмеиваясь, соглашался на любые её затеи. Но такие вечера были редки. Потому что её забавы придумывались только маленьким беспокойным воображением; его же досуг был заполнен множеством годами проверенных способов утолить человеческие желания.
Авиталь видела, как много денег Элам тратит на неё, но ей не приходило в голову хотя бы любопытства ради подсчитать, сколько уходит у него на вечер, проведённый с ней. Но именно потому, что она не знала точно сколько, в её воображении сумма эта вырастала до баснословной. И она была ему искренне благодарна.