— Покажите, покажите, пожалуйста! — загалдела компания.
Децимус вложил меч в ножны и принял у бритоголового палку. Мальчишки расступились; Децимус красиво развернулся и сделал резкий выпад, выставив палку вперёд, одновременно приседая и делая быстрое сильное движение другой рукой.
—А покажите с настоящим мечом! — воскликнул совсем юный кроха, но Децимус покачал головой, взял мальчугана за плечо, присел, посмотрел ему в глаза и серьёзно сказал:
— Обещайте мне, — он обвёл детей глазами, — что вы не станете брать у мамы с кухни ножи для этих приёмов, и вообще не будете их использовать, если только вашей жизни не станет грозить опасность.
— А с палками можно?
— Можно, но поодиночке, — засмеялся он, поднимаясь, — не то передерётесь и понаставите друг другу синяков.
Он отдал палку мальчику, тот взял её и повторил наскок. Децимус одобрительно кивнул, потом выправил вытянутую худую руку мальчонки и сказал:
— Всё верно, но выпада не получилось. Смотри, — и он снова встал в позицию, — когда на тебя нападают, первым делом тебе захочется бежать. — С этими словами Децимус сделал вид, что атакует ученика; тот отпрянул назад. — Вот этого и ждёт противник. Когда ты делаешь выпад — неважно, в защите или нападении, — ты не отступаешь, а всем телом стремишься вперёд, — и он повторил своё быстрое и точное движение. — Пусть противник шарахается от тебя, а не наоборот, правда?
Авиталь тоже было ужасно интересно. Она с любопытством наблюдала в сторонке, вытянув шею; внимания на неё не обращали.
Другие мальчуганы тоже стали наперебой показывать римлянину новый приём, а он смотрел, выправлял и передвигал неуверенные руки и ноги, смеялся на совсем смешные ужимки и явно получал от урока удовольствие. Здесь был совсем другой Децимус, чем на стадионе. Там был стальной воин, а здесь с детьми возился ещё один мальчик, разве что старше годами.
Авиталь постояла ещё немного, затем вздохнула, развернулась и поспешила на базар. Город пробудился; день разгорелся вовсю.
***
Базар уже был полон. Не без волнения подходила Авиталь к тому месту, где вчера сидел калека. Вот торговки с овощами, вон Цветной Платок с кем-то шутит...
Авиталь потерянно остановилась — нищего не было. Не было ни его, ни его коврика. Она пустилась было в другой конец ряда, но там нищих не было вовсе. Кинулась дальше — в ряды с упряжками и сбруей, к палаткам с тканями, к столам с украшениями и благовониями... Калеки и попрошайки были всюду, но того, которого искала она, не было нигде. Авиталь как ошалелая бегала по рядам, покрывало её съехало назад, волосы разметались по плечам, но хромого она так и не нашла.
И тут она поняла: она не ошиблась вчера, нападая на нищего. Хромого не было, потому что она была права, прилюдно изобличив его притворство. Его не было, потому что обманщик попросту убрался подальше от места, которое больше не будет кормить. Ей пришли на ум слова Децимуса: «Пусть противник шарахается от тебя назад, а не наоборот, правда?», и Авиталь вдруг удивилась от осознанной в себе внутренней силы, которая заставила спасовать опытного обманщика. Ей стало смешно и немножко стыдно за своё вчерашнее малодушие, но она со спокойной совестью и не замедляя шага прошла мимо торговца с повязкой на голове, который устыдил её. Ей было всё равно теперь, узнает он её или нет: она чувствовала в первый раз в жизни, что оказалась права, что победила истина, и эта истина на её стороне придавала ей уверенности в себе.
Когда она подходила к дому, на небе случилось маленькое чудо: серые клочья по какому-то таинственному знаку стали раздвигаться, скучилиь по краям неба, и вдруг целый дождь тёплых и ласковых лучей хлынул из-за рассеивающихся облаков и окатил брызгами света крыши и стены домов, заборы и деревья.
У двери возились Гершом и Дани, рядом с ними, уперев руки в полные бока, стояла Ицка. Она увидела подругу и радостно воскликнула:
— Авиталь! Где ты пропадала?!
Глава 11. ДЕЦИМУС
Осень в этом году долго стояла тёплая, и когда подошло время осеннего праздника Кущей, желтизна едва-едва коснулась верхушек деревьев; там, где зелень не уступила летней жаре, с пущим упрямством держалась она за жизнь.
Ицка, которая знала всех местных парней и девушек, предложила Авиталь провести праздничные будни Суккота вместе с ними на берегу Иордана. Полевые работы были закончены, и молодёжь, вдохновлённая чудной погодой, решила разбить у реки лагерь и отдохнуть там в последний раз перед зимой от трудов и от родителей.