— Стать такими, как римляне? Да разве такое вообще возможно? — слова Элама ужаснули её. Элам смотрел вперёд, лицо у него было вдохновлённое и сосредоточенное. Видно было, что то, о чём он говорит, не сейчас пришло ему в голову, а зародилось и осмысливалось там уже давно.
Авиталь робко возразила:
— А Бог? А Закон? Ну и пусть наши спорят про то, когда надо или не надо мыть руки, ведь главное-преглавное всё равно останется. Как же это смешать с чужим, с римским?
— Ты не понимаешь. Пусть будет Закон, будут синагоги, обряды... Пусть останется всё, что есть, пускай! Но нужно найти... вернее, организоваться вокруг центра, который соберёт в кулак военную мощь всей Иудеи, но так, чтобы это было не поперёк римских указов, а в союзе с ними, как было при Ироде Великом.
Авиталь вздохнула. Вот что в свободное время обдумывают в своих головах мужчины... Но предложение Элама, если в него хорошенко вдуматься, не так уж и бессмысленно. Но...
— Если это будет, как ты предлагаешь, — задумчиво начала девушка, — разве потерпят римляне, чтобы у нас в самом деле появилось вдруг мощное войско — не такое как сейчас, а в пятьдесят раз больше, которое во всём подчиняется начальникам и готово отдать жизнь по одному приказу, даже если бы приказ был против... не знаю, устоев, веры? Римляне же первые почувствуют, что это самое войско при первой возможности взбунтуется против них и даст им отпор. По-моему, их такое разозлит ещё больше, чем все маленькие возмущения наших в Галилее и Иудее.
Элам затряс перед собой рукой:
— В том-то и суть! В том-то и горе наше, что мы поставили себя так, что они нам неизбежно враги. Мы как общество никак не хотим подчиниться их системе, и в нас они видят постоянно бунтующий против них народ. Если бы мы догадались признать их союзниками, наставниками военного мастерства... Нужен царь, который убедит Рим, что мы им союзники, а не бунтовщики, а наших — что Рим не зло. Понимаешь, нужен правитель, которого бы слушали обе стороны. Римлянину такое не под силу — римлянин заранее обречён на неудачу. Необходим царь из наших: умный, понимающий, хитрый, если хочешь, который прекратит бунты при помощи Рима и в то же время не позволит народу чувствовать себя рабами в собственной стране.
Авиталь слушала молча. Элам ещё долго и пылко говорил, но она перестала ему возражать. Может, Элам и прав, но его мысль больше похожа на фантазию, на сон. Всё сводится к тому, чтобы близкие ей люди — отец, мать, Хатифа с Дафаном, да даже Цветной Платок с рынка — вдруг стали бы смотреть на римлян как на друзей или «союзников», как выражается Элам. Да разве такое возможно? Это сейчас Эламу легко разглагольствовать, когда, несмотря на дикие налоги, в стране более-менее спокойно. Но предложи он это мужчинам постарше, которые помнят то страшное восстание пятнадцать лет назад, когда чуть не сгорел Храм... Сдружиться с римлянами? Немыслимо!
К тому же ей больше хотелось узнать про отношения Децимуса и загадочной принцессы Саломеи, а не слушать про то, как должно иудейское общество принять римское правление или наоборот.
Элам закончил свою страстную тираду, и Авиталь осторожно продолжила:
— Значит, Децимус встретился с Саломеей, когда она ехала в Иерусалим?
Элам повернулся к ней; взгляд его, затуманенный и отвлечённый, обернулся выражением усталой досады. Он поморщился.
— А, ты всё об этом... Да нечего тут рассказывать. Не знаю, где и как они познакомились. Она со служанками вертится вокруг него, дразнит. То с Крассом у неё что-то завязалось, потом к Титусу лезла.
Глаза Авиталь загорелись.
— А он что?
— Кто? Титус или Децимус?
— Оба.
— Титусу вообще ни до кого дела нет, он сам по себе. Как полезла, так и отстала. Это Крассу всё равно: что служанка, что принцесса...
— А Децимусу?
Элам явно злился.
— Да мне откуда знать, что у них там? Ты же сама слышала, как он её отшил. Зачем она ему нужна? Не женится же он на ней. Ни ему нельзя, ни ей. Так разве, поиграться обоим...
— Римским солдатам нельзя жениться?
— Пока на службе — нет. Только если выйти в отставку лет через двадцать. Тогда им положена пенсия, а до этого — нет. Да даже если бы он и захотел на ней жениться, в чём я сомневаюсь, кто ей позволит выйти за него?
Авиталь не стала больше расспрашивать. Кое-что её любопытному девичьему сердцу всё же удалось узнать про таинственные дела между статным римлянином и гордой принцессой. Теперь нужно сделать всё, чтобы Ицка не связывалась с Титусом, который, как выразился Элам, «сам по себе» и которому нельзя жениться до конца службы.