Они сели на тёплые камни. Долго молчали, греясь на солнце и разглаживая на платьях складки. Ицка вдруг призналась:
—Това хочет выдать меня замуж.
— Как? За кого?
— За какого-то своего дальнего родственника.
— «Какого-то»? Ты что, его не видела?
— Почему же, видела. Когда отец женился второй раз, он был на свадьбе. Так, во всяком случае, Това говорит. Сама я смутно помню. Самое ужасное, что он больной. Что-то у него не так с руками и ногами. Он трясётся почти всё время.
Авиталь глядела на подругу во все глаза.
— И сколько ему?
— Не знаю; кажется, далеко за тридцать.
— И везёт же тебе, Ицка, на стариков! — попробовала пошутить Авиталь, но тёмные глаза Ицки смотрели серьёзно и грустно; Авиталь перестала улыбаться. — Но ведь ты же можешь отказаться, так? И вообще, почему именно этот родственник?
— Ави, Това меня терпеть не может, она никак не дождётся, когда я уйду из дома, а этот родственник — страшная обуза для своих родных. Им нужен кто-то, кто бы за ним ходил. Если я выйду за него, Това от меня отделается, и ему будет присмотр.
— Подожди, а отец... Он что, тоже на это согласен?
— Что отец... Если и не согласен, отец — один, а она несгибаемая, и у неё куча родственников, которым это на руку.
Авиталь вздохнула. Она вспомнила отца Ицки, он очень ей напоминал собственного: оба мягкосердечные, оба подчиняются жёнам беспрекословно. Но Хана, несмотря на вспыльчивость и упрямство, любила и Шамая, и детей, а Ицку мачеха не просто не любила — ненавидела.
— Ицка... А тот римский солдат, Титус... Он что?
Ицка опустила глаза, потом посмотрела вверх, в небо.
— У него скоро кончается здесь служба, он едет домой, в Ригию.
— Куда? Что это такое — Ригия?
— Я точно не знаю, где это, где-то недалеко от Рима. У него там мать.
Ицка замолчала, а Авиталь почувствовала, что она ещё что-то хочет сказать, но не решается. Бедная Ицка! Но одна гора с плеч долой — Титуса скоро не будет рядом, и можно не опасаться за это её римское приключение.
— И что ты думаешь делать?
Ицка пожала плечами, вздохнула.
— Не знаю... — Тут она откинулась назад и неожиданно улыбнулась: — Пойдём купаться, а?
Вот она какая, Ицка, с восхищением подумала Авиталь. И зря Элам как-то сказал, что она безголовая. Никакая она не безголовая. И вообще — редко кто мог бы вот так, как Ицка, под гнётом такой, как Това, радоваться жизни. А Ицка может. И она, Авиталь, тоже очень может, несмотря ни на каких там Коль Корэ, которые не хотят замечать стройных девушек с горящими глазами и волнистыми волосами. И пусть он сидит там где-то себе на камне с важным видом и на всех вокруг наводит тоску, а вот она какая есть на свете Авиталь — и красивая, и добрая, и душа у неё богатая, и сейчас она пойдёт с Ицкой купаться, потому что сегодня солнце, и жарко, а завтра — а завтра будь что будет, мы не будем сидеть и бояться завтра!
Авиталь вскочила на камень рядом с Ицкой, разомлевшей от солнца, и принялась вытягивать в стороны руки и ноги, как в каком-то загадочном танце. Вытянулась вверх, потом вдруг согнулась пополам, потом подняла кверху локти и приподняла край платья, по очереди легко вытягивая босые ноги носками вперёд, потом обернулась кругом, расхохоталась и снова принялась выделывать эти то нарочито угловатые, то женственно манящие жесты. Смеяться и танцевать, пока есть силы — вот как нужно!
И вдруг взгляд её скользнул на камень, где были парни. Они уже не сидели, а стояли на нём, и в середине — он, Коль Корэ. Только она остановилась, он резко опустил глаза и даже отвернул голову. Она замерла от неожиданности. Во-первых, она не думала, что их с Ицкой было видно посторонним. Во-вторых, он наверняка наблюдал за ней, раз так скоро убрал глаза. Или ей опять показалось? Она посмотрела пристальнее — нет, высокий человек о чём-то разговаривал с Иоавом.
И снова взбушевались в ней те самые противоречивые чувства. И досада, и злоба, и надежда, и робость перед его силой — всё смешалось, всё спуталось, и опять заныло сердце. Всё утро хотела она видеть его, рвалась к нему — и словно натыкалась на стену холода и безразличия. Но вот только стоило ей на миг забыть о нём, заняться Ицкой, как опять врасплох застали её холодные синие глаза, и спрятались, погасли, как только она в них заглянула.
Девушки спустились с камня с той стороны, где их не могли бы видеть мужчины, окунулись в ледяную воду. Ицка сразу вышла на берег, а Авиталь нырнула и поплыла под водой в сторону парней. Вынырнула, спряталась за камень, стала приглядываться. Они всё так же окружали Коль Корэ, а лица их — странное дело, лица у всех были серьёзные; ни шуток, ни смеха. Кто внимательно слушал, другой кивал головой, а один даже вытирал рукавом глаза. Затем они стали спускаться к реке.