Как же быть? Сегодня последний вечер у реки, завтра все уйдут домой, и невозможно ей, новой, другой, переменившейся, вернуться в старый свой мир; немыслимо заставить себя забыть Коль Корэ. Надо улучить момент, и...
Неожиданно со дна души поднялась и зашипела мелкая змейка расчёта: «Нельзя поговорить с Корэ, а потом, при неудаче, снова вернуться к Эламу. Погонишься за одним — потеряешь другого». Другой голос, звенящий и гордый голос задетой чести гневно завторил: «Что будет, если ты подойдёшь к Корэ, а он отправит тебя обратно? Что, если пристыдит, унизит — как это сделал с Саломеей на стадионе Децимус? Ведь он и не смотрит на тебя!». «Если от тебя откажется Корэ, ты потеряешь и Элама, — шипела змейка, — и тогда останешься ни с чем».
Авиталь обхватила голову руками, замотала ею, словно прогоняя худых советчиков: ну и пусть. Пусть будет предательство; если бывает предательство прямым и открытым, это будет таким; потом она объяснит Эламу всё. То, что случилось с ней вчера — это искреннее раскаяние перед Господом и этот бушующий в её чувствах пожар: духовное влечение к другому существу — это не временное умопомрачение. Такое не повторяется. Впереди только одна ночь, и в эту ночь нужно решиться на отчаянный шаг.
***
Она очнулась одна в шалаше. Было уже темно, и судя по отдалённому шуму и голосам, ужин уже заканчивался. О еде она и не вспомнила, хотя за весь день съела только кусочек хлеба с сыром. Её всю трясло, как в лихорадке; наугад она приглаживала в темноте растрепавшиеся волосы, накидывала на голову покрывало, закутывалась в него. Скоро у костра начнётся служба. Совсем рядом от шалаша прозвучали голоса: мимо прошли люди. Значит, ужин закончился. Пора.
Авиталь выбралась из шалаша и пошла к заветному месту. Десяток шагов показался ей тысячью.
У огня лицом к тропинке сидел Коль Корэ, с ним бессменная свита: Иоав, Захария, четыре приятеля. Авиталь робко опустилась на скамью напротив, потупилась. Её заметили, и говорившие примолкли.
Словно не на скамью, а на острые копья села здесь среди малознакомых грубых мужчин тоненькая дрожащая девочка. Бычьими глазами мельком оглядел её Иоав и отвернулся. Захария не посмел и взглянуть на неё, отпугнутый Эламом, только часто заморгал и тоже отвернул голову. Другие четыре безликие фигуры словно четыре фантастические птицы со сложенными крыльями сидели по сторонам, а в середине, освещённый огнём — он, Коль Корэ.
И не смотрел на неё.
Кто-то из четверых прервал неловкое молчание, и разговор возобновился. Говорили о Вефсамисе, о недавно пойманной там шайке грабителей. Авиталь прислушалась: в Вефсамисе жила прабабушка и та часть родни Ханы, с которыми родители поддерживали отношения. Авиталь хорошо помнила этот городок: когда прабабушка была жива, она девочкой гостила у неё каждое лето.
Иоав пересказывал услышанные от кого-то подробности о том, как ловили разбойников, какую придумали засаду, и как в неё заманивали злодеев. Когда он дошёл до места, в котором «наши засели в роще и принялись ждать», Авиталь нерешительно возразила:
— В Вефсамисе нет рощи, там вообще три дерева на весь город.
Иоав поднял брови и умолк. На неё уставились его собеседники. Коль Корэ поднял на неё глаза, молча посмотрел и увёл взгляд в сторону. И это безразличие хлестнуло её больнее, чем утром ветка, которую плечом задел Элам. Иоав продолжил, а Авиталь, вжав голову в плечи, красная, сидела на скамье не двигаясь.
«Зачем я сказала это? Как вышло бестолково... И как пренебрежительно он посмотрел на меня! Будто я пустое место. Но ведь правда про Вефсамис, переврали всё или напутали и передают друг другу небылицу. Или я что-то недопоняла... Что он теперь подумает... Как глупо, как стыдно».
К огню подошёл Маттафия и что-то шепнул Иоаву. Тот оборвал рассказ и спросил сидящих:
— Кто может сходить к реке за водой? У нас закончилась.
Авиталь скованно поднялась:
— Давайте я...
Ей хотелось сбежать отсюда, и теперь вот сам нашёлся подходящий предлог. Иоав подхватил:
— Авиталь! Вот с Маттафией и сходите. Маттафия, возьми ещё кого-нибудь в подмогу, и наш мех наполните.
Освещённая огнём, Авиталь кивала Иоаву и не знала, как вести себя под тяжёлым взглядом серьёзных синих глаз Коль Корэ.
«Если бы ты был сейчас Исаак, ожидающий, когда Элеазар приведёт Ревекку... Я весь Иордан вычерпала бы и принесла по кувшину к твоим ногам, если бы только знала, что ты ждёшь меня...»
***
Они с Маттафией прошли под навес, затем к реке. У реки Авиталь поняла, что держит что-то в руках и что мальчик уже в который раз о чём-то её спрашивает. Опомнилась, переспросила. Из темноты выплыло не по-детски вдумчивое лицо Маттафии. Тот молча взял из её рук мехи, передал ей факел и стал набирать воду.
Когда они вернулись, молодёжь у костра слушала старого ребе. Авиталь присела на краешек скамьи и уставилась в огонь.