Впереди — одна ночь, один разговор, единственная надежда... отчего так темно в глазах?
Кружатся по сторонам оранжевые расплывчатые круги. Извивается над дровами раненый огненный левиафан, раздирая рыжими лапами воздух. Наползает на лицо и шею Авиталь невидимая жаркая масса. А из монотонной речи раввина изредка выскакивают в воздух отдельные слова, ударяются о безликие фигуры, гудят и затихают под новым приливом бессмысленных для неё слов. И сквозь все эти видения и звуки проступает в её сознании один только освещённый огнём силуэт.
Она не сдержалась, метнула на Коль Корэ взгляд. Ответного не поймала, но изумилась: не вчерашний хладнокровный незнакомец сидел сейчас у костра — и твёрдо прижатые к земле ступни, и руки, сцепленные вокруг колен, и косой мускул шеи, и немигающие синие глаза, устремлённые в пламя, напряжены были так... ей чудилось — прикоснись она к нему рукой — раздастся звон. Да, этой ночью всё должно разрешиться, всё должно быть сказано между ними.
И вдруг над самым её ухом раздался тихий, но отчётливый голос.
— Собирайся, мы уходим домой.
Авиталь обернулась: сзади стоял Элам, в руках у него был узел с вещами. Она оторопела, привстала со скамьи и зашептала:
— Элам... Как — домой? Когда — домой? Сейчас?
— Да. Я собрал свои вещи. Иди собери свои, и мы уходим.
Она не ослышалась и не ошиблась. С решительного лица Элама злые глаза глядели прямо через костёр, скулы были сжаты. Авиталь резко села на скамью, повернулась к нему в пол-головы и шёпотом бросила:
— Никуда я не пойду.
Он присел на корточки и как змей зашипел в ответ:
— Я сказал, пошли.
Авиталь снова обернулась. В глазах Элама бесновались неистовые огни, на шее вздулись желваки. Разъярённый зверь это был, а не Элам. Она попробовала уговоры:
— Элам, ты хоть понимаешь, что говоришь? До дому много часов ходьбы... Ночь, холодно, волки...
— Я сказал, пошли.
— Элам, это безумие...
На их шёпот стали оборачиваться. Авиталь вглядывалась в искажённое злобой лицо Элама; ничего он не слышал и не понимал из её слов, только твердил своё озверелое «я сказал пошли». Кто знает, на что он сейчас способен.
— Хорошо, как скажешь. Дай только мне досидеть до конца. Как только все пойдут спать, я пойду с тобой домой.
Ноздри его раздулись, он рывком поднялся с корточек и исчез в темноте.
«Спаси меня!» — взмолились её глаза, впиваясь в сидящего напротив. Коль Корэ, Коль Корэ... Неужели дашь ты ей вот так уйти? Неужели не вырвешь её из страшных лап действительности? Один взгляд, один только взгляд — и она станет твоей рабой, всё бросит, всё отдаст... Ну же... Авиталь задыхалась от волнения.
Ещё ниже склонилась тёмная голова над сцепленными руками, ещё напряжённее выступил мускул на шее, ещё упорнее глядели в пламя синие глаза. Да знает ли он, что сейчас она уйдёт?
Ребе закончил. Запели псалом. Позади Авиталь снова возник Элам.
— Я собрал твои вещи. Всё здесь со мной. Пошли.
— Нет! — полушёпотом простонала она.
— Пошли, — прорычал зверь.
В последний раз взглянула Авиталь туда, через костёр...
Нет!
Только вверх к звёздам рвались из огня маленькие смелые искорки; одна взлетела выше других, замерла, вспыхнула на прощанье и, угасая, стремглав полетела вниз, в ненасытную огненную пасть.
На глаза Авиталь навернулись слёзы, она медленно встала, повернулась к Эламу, выдохнула ему в лицо: «Я тебя ненавижу!» — и слепо шатаясь побрела прочь. Элам рывком поднял узлы и пошёл за ней.
Костёр уже превратился в небольшое пятно позади, когда она опомнилась, ринулась к шагающему за ней Эламу и сквозь рыдания быстро заговорила:
— Элам, оставь меня, иди домой один... Мне нужно остаться, я вернусь завтра со всеми, с Ицкой... Иди, иди один, я прошу, я умоляю, оставь меня...
— Я обещал твоим родителям привести тебя домой, я тебя и приведу, — глухо ответил он, отстраняя от её волос факел и всё так же шагая вперёд.
Ещё трижды, пока не вышли на дорогу, и позади ещё видны были промельки костра меж ветвей, Авиталь умоляла его разрешить ей остаться на ночь со всеми. Раз она развернулась и пошла обратно, но упала, разбив о камень колени. Элам вернулся и поднял её; во второй раз он даже не остановился, унося факел с собой, и ей стало страшно змей и шакалов.