— Кто это?
— Ты про кого?
— Про чтеца.
— Понятия не имею... Я его здесь в первый раз вижу.
Больше Авиталь спрашивать о нём не стала. С одной стороны, ей польстило, что такой взрослый мужчина обратил внимание на пятнадцатилетнюю девочку; с другой, ей всё ещё было неловко от его глубокого, пронизывающего душу взгляда. Умные глаза в мгновение прочитали в её сердце что-то такое, о чём она сама и не догадывалась. Домой сёстры вернулись почти бегом: Авиталь хотелось сбросить с себя тяжёлое впечатление, оставленное незнакомцем.
***
На следующий день, с утра управившись с немногими обязанностями по дому, Авиталь оставила мать и Хатифу за шитьём и пошла на базар. Приближался Суккот — праздник Кущей. Летняя жара уже начинала спадать, по утрам воздух становился прохладнее, а зной стоял только несколько часов в самый разгар дня.
Рынок был полон. Купцы, торговавшие тканями и украшениями, рассчитывали в эти дни на особенную прибыль: все женщины хотели в праздничные дни выглядеть красавицами. К празднику базар сказочно преобразился: сверкал блеском украшений и завораживал разноцветьем тканей в палатках и лавках иноземных и здешних купцов.
Поменялся даже и воздух его: запах множества ослов, коз, овец, верблюдов, который преобладал здесь перед праздником П;сах, теперь переменился на аромат благовоний.
Туда-сюда сновали полураздетые мальчишки с кувшинами воды на головах. В отдельных рядах сидели продавцы сластей, овощей, утвари. Мимо лавок бродили и мускулистые солдаты-римляне: коротко остриженные и гладко выбритые, они держались группами по несколько человек и отпускали острые шутки в сторону хорошеньких евреек.
Авиталь шла мимо разноцветных лавок и палаток, мимо взывающих продавцов и осторожных покупателей, мимо зевак и торгующихся, мимо пьющих и жующих как завороженная; эта предпраздничная суета так дурманила ей голову, словно весь огромный базар с его бесконечной сутолокой был напрямую связан с её сердцем: чем теснее и шумнее становилось вокруг, тем живее кровь бежала по жилам.
Она остановилась у лавки с украшениями, и тут кто-то тронул её за локоть. Девушка обернулась: рядом стоял улыбающийся Элам.
— Привет, Авиталь, — нерешительно сказал высокий юноша. Он выглядел сегодня по-другому, чем в тот свадебный день, — взъерошенные волосы, чернила на пальцах, свежее лицо, простая одежда.
— Здравствуй, Элам! – она повернулась к нему и широко улыбнулась. — Что ты тут делаешь?
Он показал пальцем на чернильницу и письменные принадлежности на поясе.
— Работаю. А ты?
— Просто гуляю. Я никак не ожидала, что базар такой огромный... и такой красивый! Столько всего!...
— Да, базар хорош... пока не надоест как раз этим гамом и пёстрыми тряпками, — он коротко рассмеялся и спросил: — Ты долго здесь будешь... гулять?
— Не знаю, а что? Я хочу ещё посмотреть там и вон там, — она показала на ряды с тканями и свитками, — а потом пойду домой... А ты?
— Подожди меня здесь немного, ладно? Не уходи. Я отпрошусь у хозяина, а потом тебя провожу. Ну... если ты не против.
Она потупилась:
— Хорошо, я подожду.
Элам поспешил куда-то в толпу, а Авиталь осталась у прилавка с браслетами и ожерельями. На губах её ещё бродила улыбка, которой она проводила Элама, и продавец, решив, что она выбирает покупку, стал выкладывать из-под прилавка новые украшения, нахваливая их красоту и изящество. Он заискивающе смотрел ей в глаза, всё же подозрительно косясь на её простенькое платье, но Авиталь положила его отполированные камни обратно на прилавок и смущённо попятилась назад: денег у неё с собой не было. Элам вернулся быстрее, чем она ожидала.
— Идём за мной, — сказал он запыхавшись, взял её за руку, и они помчались мимо пестревших товарами лавок. Элам хорошо знал рынок: он с лёгкостью пробирался сквозь толпу и помнил, где и когда поворачивать. Они остановились возле сладостей.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил Элам, подталкивая спутницу ближе к прилавку.
Авиталь неудобно было признаться, что мёд, изюм и инжир были единственные лакомства, которые она до сих пор пробовала, а в корзинах перед пожилым беззубым торговцем лежало столько всякой вкуснятины... У неё потекли слюни.
— Не знаю... Если только ты что-то хочешь.