— И что теперь, позволить им бить себя по голове? — запальчиво отозвался другой. — Подставь шею, они и на шею, и ноги свесят, и погонять начнут. Отпор надо дать.
— Ты к Пилату пойдёшь? — ехидно встрял третий.
— А ты не пойдёшь? Как всегда, за чужими спинами спрячешься?
Их перебил четвёртый:
— Наше, наше-то правительство куда смотрит!
На мгновение все притихли, но тут же, узрев истинный корень своей беды, поспешили излить на него весь праведный гнев.
— Римский угодник! Да он нас всех продаст, лишь бы с императором, упаси небо, не рассориться.
— Вот, вот!
— Нашему правительству не до нас, наше правительство личную жизнь устраивает.
— Как так? — спросил кто-то молоденький.
На замечание заухмылялись, а кто-то в сердцах выдохнул:
— Беда там, где баба замешана.
— Ну, не нам об этом судить...
Молоденький, видимо, так и не понял, и ему в полголоса разъяснили, упомянув Иродиаду.
— Нo ведь фактически Антипа не в ответе за Иудею. Под ним документально Галилея и Перея, а над Иудеей практически только Пилат, — робким голосом возразил некто высокообразованный; но на него тут же зашикали: потише с именами.
— Т... трое были га... га... галилея... и... иудеи из Галилеи, — заикаясь, пробасил парень из простонародья. Испугавшись тишины, вызванной его спотыканием, он невпопад добавил: — Де... дерут налоги, к... к... кровопийцы.
Собрание несколько смутилось и сочувственно промолчало. Тут раздался мощный голос хозяина:
— Хотите идти к претору, можно и к претору. Но на большой толк от этого посольства я бы не надеялся, хотя можно и нужно дать ему понять, что люди его распоясались, а вам это не по нутру. Тиберию сейчас не до провинций, потому Пилат до самодурства упивается властью в Иудее. Oн и силён, и опасен как бык; и так же, кстати, упёрт и недальновиден. Поэтому-то и забывает, что держится в верхах только благодаря императорскому приказу. Вот здесь и нужно искать червоточину.
В нависшей тишине все головы поворотились к старику; Авиталь осторожно вышла из библиотеки. Александр продолжал:
— Вы слышали о префекте Сеяне? Не все слышали? Это правая рука императора, которая потихоньку копает правителю яму. Тиберий сам вознёс его до себя, сделал его чуть ли не соправителем, и власть хитрого паука усиливается с каждым днём. Раньше его сдерживала мать Тиберия, дама капризная и деспотичная, но смерть Ливии развязала Сеяну руки. Дошло до того, что в Риме ему уже ставят статуи. Гвардия преторианцев, телохранителей императора, предана ему безраздельно больше пятнадцати лет. Теперь же, когда Тиберий почти не живёт в столице, Сеян потихоньку расставляет сети на самых влиятельных его приверженцев, сенаторов и военачальников. Несчастные случаи, безвестные исчезновения, подпольные аресты... За всем этим один человек. В Риме назревает переворот, и, по моим сведениям, переворот близкий.
Александр прищурил глаза и обвёл сидящих пристальным взглядом.
— Самое уязвимое место — в шве между латами. Уверен, вы меня поняли. Сеян не терпит тех, кого выбрал Тиберий. Возможно, правлению Пилата остались считанные дни. И когда произойдёт перелом, Иудее нужно быть готовой постоять за свою независимость. А это уже в ваших руках.
Вот как! Оказывается, очень скоро может случиться так, что римлян можно будет выгнать из страны. Если в Риме власть перейдёт к этому хитрющему Сеяну, то Пилат в Иудее не задержится. И при всех этих переменах Иудея сможет свергнуть с себя своё чёрное иго.
Нужно только объединиться. Но не так, как хотел Элам, заискивать перед завоевателями, а непримиримо против, отстаивать своё. Сплотиться и встать непробиваемой стеной, когда им при перемене власти будет не до покорённых народов. Ох и молодец же её учитель!
Авиталь украдкой оглядела лица: глаза молодых людей горели как угли в печке. Парень из простонародья невольно сжал пальцы в кулак и ударил им по воздуху как молотком по невидимому гвоздю.
Тут из угла послышался голос, негромкий, но отчётливый и холодно-спокойный:
— Знаем, что в наших руках. И готовимся; будь уверен, Александр.
Что-то в этом голосе ей не понравилось; и молодой человек, которому голос принадлежал, тоже. Холодные глаза, тонкие губы, самоуверенное выражение лица; из такого материала куют ножи... нет, топоры. И на учителя её он смотрел не с восторгом, как другие, а с пренебрежением. Старик задержал на нём прищуренный взгляд, но промолчал.
— Нужно запастись оружием, — сказал кто-то.
— Прежде нужно собрать людей!
— Нужно назначить, кто будет собирать людей, а кто оружие.
— На оружие нужны деньги, где взять денег?