Гости съезжались целыми поездами. Только Нью-Йорк прислал две тысячи «болельщиков» за Сьюарда, Пенсильвания отрядила для группы поддержки 1500 человек, ещё сотни и сотни ехали самостоятельно из Новой Англии. Из Иллинойса и Индианы прибыли более десяти тысяч. Дудели и гремели оркестры, двигались туда и обратно бесконечные процессии с флагами и транспарантами, в барах и лобби отелей гудела густо набившаяся публика. Был потерян счёт отдавленным ногам, ушибленным рёбрам и ненароком разбитым носам; для ночёвки заняты даже бильярдные столы{341}.
По сложившейся традиции сами кандидаты на номинацию в Чикаго не приехали. Общепризнанный фаворит Сьюард, например, ждал дома в штате Нью-Йорк (и даже, говорят, набрасывал письмо об официальном согласии на номинацию). Линкольн оставался в Спрингфилде, хотя и шутил: «Я не слишком кандидат, чтобы оставаться дома, но слишком кандидат, чтобы поехать в Чикаго». На съезде его представляли проверенные друзья во главе с судьёй Дэвидом Дэвисом; в основном юристы, коллеги по Восьмому судебному округу. Не все они верили в успех своего протеже, но работать предполагали честно, тем более что при всей популярности других претендентов не было ни одного, преимущества которого не имели бы оборотной стороны.
Не был исключением и сенатор, бывший губернатор Нью-Йорка Уильям Сьюард, признанный лидер партии, опытный и расчётливый, иногда до цинизма. У него был блестящий политический менеджер, богатый и ловкий манипулятор Тёрлоу Уид, за ним стояла многочисленная делегация Нью-Йорка. Тем не менее за долгую политическую карьеру Сьюард нажил немало врагов и соперников, в том числе из числа бывших друзей и союзников. Среди них был влиятельнейший журналист, мечтающий о карьере политика, Хорас Грили. Его не включили в нью-йоркскую делегацию, но он ловко оказался в Чикаго в качестве представителя далёкого Орегона и агитировал против Сьюарда. Сьюарда считали чересчур радикальным. Он часто говорил о «неразрешимом конфликте» между Севером и Югом, о существовании «высшего закона», стоящего над Конституцией США, что многие трактовали как неуважение к основному закону страны и претензию на то, чтобы самому решать, что значит этот «высший закон». Радикализм Сьюарда, даже при всех его попытках в последние перед съездом месяцы казаться более умеренным, мог привести партию к поражению на выборах в нескольких ключевых штатах, таких как Пенсильвания и Индиана. О той же проблеме говорили представители Иллинойса и Нью-Джерси. Выборы 1856 года показали, что победа республиканцев зависит от успеха в четырёх упомянутых штатах, а противники Сьюарда упирали на то, что он не добьётся успеха ни в одном из них.
По этой же причине проблематичны были шансы Салмона Чейза из Огайо, тоже сенатора и дважды губернатора своего штата, тоже излишне радикального. Умеренный до консерватизма Эдвард Бейтс из штата Миссури был слишком тесно связан с движением против иммигрантов («незнайками»), чем вывел из себя недавних выходцев из Европы, особенно из Германии. Саймон Кэмерон из Пенсильвании имел противников даже в делегации своего штата и к тому же заработал сомнительную репутацию — многие говорили о его коррупционности. С точки зрения Линкольна неплохим кандидатом был бы Джон Маклин, один из двух членов Верховного суда, голосовавших против решения по делу Дреда Скотта, но теперь, в 75 лет, Маклин казался слишком дряхлым.
Линкольн не был фаворитом ни по одному из необходимых для выдвижения критериев. Но даже его сравнительно скромный послужной список в политике мог сыграть ему на руку: он не успел приобрести могущественных врагов.