Когда Авраам успокоился, я положила руку на его мощное плечо. Кожа его была покрыта крупными прыщами и бородавками, но я уже не обращала на это внимания. В моей душе росла тревога: близился рассвет, и нас могли увидеть монахини. Что они сделают с чудовищем, если узнают, что оно живет в монастыре? Прогонят? Запрут в потайной комнате и оставят медленно умирать без еды и воды?
— Пошли домой, Авраам. Я пообещала Авдотье позаботиться о тебе, и я выполню свое обещание.
Великан не шевелился и не реагировал на мой голос. Тогда я потрясла его за плечо.
— Авраам, нам пора возвращаться домой. Пойдем, — сказала я громко и медленно, проговаривая слова по слогам, надеясь на то, что он понимает хотя бы отдельно взятые слова.
Внезапно Авраам поднялся на ноги и обернулся. Мне стало не по себе, потому что я увидела в его взгляде вполне осознанное выражение глубокой скорби сына по матери, а еще в нем была растерянность.
Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, а потом Авраам развернулся и побежал по направлению к лесу. Он бежал неуклюже, наступая на холмы могилок, ломая на своем пути кресты и каменные надгробия. Он бежал от меня, от своей печали, но главное - он бежал от своей тюрьмы, в которой был заключен более пятидесяти лет, а я даже не пыталась его остановить...
***
Больше меня ничего не держало в монастыре. Несколько дней спустя я закрыла за собой дверь приюта в последний раз. Мирон уже ждал меня на улице - я видела его темный силуэт около изгороди. У меня за спиной висел небольшой узелок с немногочисленными пожитками и собранной провизией, которой должно было хватить на пару дней. Мирон уходил налегке - так же, как и пришел сюда. Я подошла к нему и взяла его за руку.
— Не грустишь от того, что уходишь? Ты же здесь жила с рождения, — тихо сказал Мирон.
— Нет, — твердо сказала я, — меня здесь больше ничего не держит.
Какое-то время мы шли молча, потом путь стал сложнее - то и дело на пути возникали препятствия в виде высоких скалистых выступов и непроходимых колючих кустов. К вечеру мы так устали, что рухнули на землю без сил. Сухари, что я взяла с собой, решено было оставить на завтра.
Я проснулась от непонятного шума рядом с собой. Открыв глаза, я увидела прямо над собой лицо Авраама. Нить прозрачной слюны свисала из полуоткрытого рта и тянулась к моим волосам. У меня сложилось впечатление, что я по-прежнему там, в приюте, в маленькой комнатке без окон.
— Авраам! Что ты тут делаешь? — изумленно спросила я, зная, что вопрос останется без ответа.
Великан выпрямился и отошел в сторону. Я с опаской посмотрела на Мирона, который по-прежнему крепко спал, отвернувшись в другую сторону и накрыв голову руками. Рассветные лучи ложились на его растрепанные волосы, заставляя их светиться. Осторожно поднявшись с земли, я стала отходить в глубь леса, увлекая за собой Авраама. Нельзя допустить, чтобы Мирон его увидел.
— Уходи, Авраам! — я показала рукой на деревья, и великан послушно сделал несколько шагов в ту сторону.
Потом он оглянулся, словно ожидая, что я пойду следом за ним.
— Я не пойду с тобой, — строго ответила я, — мы с другом идет в город. А тебе самое место в лесу. Здесь ты сам найдешь себе пропитание.
Авраам опустил голову. Неужели он понял мои слова? Губы его искривились в жуткой гримасе, обнажив кривые клыки. Он что-то промычал, а потом резко вскинул свою маленькую лысую голову вверх и завыл.
Я вздрогнула от этого громкого, душераздирающего звука, прижала ладонь к губам и бросилась бежать. Добежав до места нашего ночлега, я позвала Мирона. Напуганный страшным воем, парень метался между деревьями в поисках меня.
— Это волки, Ангелина! Надо бежать! — закричал он.
Я взяла свою котомку с земли, и мы бросились бежать, спотыкаясь о камни, нагретые первыми солнечными лучами. Я бежала, крепко сжимая ладонь Мирона в своей руке, а внутри меня рос огромный, тяжелый комок вины. Я нарушила свое обещание, данное Авдотье, я бросила Авраама одного. Чем дальше мы бежали, тем тяжелее становились мои ноги, тем горче было мне от собственных мыслей. Я без конца думала о том, что станется в лесу с Авраамом.
Вечером мы с Мироном вновь остановились на ночлег, я долго лежала, обнимая парня за плечи, чтобы согреться. А потом вновь появилась она. Авдотья... Вышла из зарослей деревьев и подошла ко мне, как будто и не умирала.