Время от времени я все же поднимала голову, но практически сразу же опускала ее снова. Зрелище было невыносимым. Что за существо скрывала Авдотья в тайной комнате? Кто он? И зачем она заперла меня вместе с ним? Страшные мысли переполняли мою голову, и казалось, что она вот-вот разорвется.
Это определенно был человек, так как у него были руки и ноги, хоть и огромные и уродливые. Маленькая лысая голова на толстой шее смотрелась одновременно жутко и нелепо. А один лишь вид выпученного глаза, широкого мясистого носа и безобразных зубов, вызывал у меня приступы тошноты и омерзения.
Кожа на его теле была бугристой и неровной, покрытая не то прыщами, не то бородавками, а те лохмотья, что он носил, сложно было назвать одеждой. Ноги его были босы, и огромные, грязные ногти были такими длинными, что стучали по каменному полу, когда он ходил.
Монстр подошел ко мне, и я вновь почувствовала его зловонное дыхание. Я замерла, не в силах открыть глаза. Внезапно он коснулся рукой моей головы. Тогда меня переполнил животный ужас, я соскочила со своего места и с неистовым криком начала биться о стены этой маленькой комнаты-тюрьмы. Когда силы мои иссякли, я рухнула на пол. Монстр медленно подошел, неуклюже схватил меня под руки и поволок за собой.
Мне вдруг показалось, что я зря трясусь от страха, ведь все это не по-настоящему, а всего лишь дурной сон. Этого же просто не может быть на самом деле! Но когда монстр положил меня на свою деревянную лежанку и снова склонил надо мной свое отвратительное лицо, сознание мое окончательно помутилось от страха, и я вновь погрузилась в черный мрак.
***
— Ангелина, девочка моя, просыпайся!
Голос Авдотьи тихо и ласково звучал совсем рядом со мной. Не открывая глаз, я вытянула свою руку и нащупала рядом с собой ее платье. Улыбнувшись, я открыла глаза и сразу же сердце мое оборвалось, рухнуло вниз. Я по-прежнему находилась в этой жуткой комнате, рядом с монстром, который прямо сейчас сидел на полу и ел огромный кусок мяса.
— Уведи меня отсюда, — прошептала я и вцепилась в руку Авдотьи так сильно, что она вскрикнула от боли, — Прошу тебя, уведи меня! Не запирай меня больше здесь! Умоляю!
Авдотья с трудом высвободилась из моей хватки и заботливо пригладила мне растрепавшиеся волосы.
— Хорошо, думаю, на сегодня хватит, вы успели познакомиться.
Она открыла дверь, и мы вышли обратно в ее комнату. Оказавшись на свободе, я бросилась бежать из комнаты Авдотьи по темному, холодному коридору, минуя детские спальни. Мои босые ноги шумно шлепали по полу, но никто не вышел на этот шум. Открыв тяжелую дверь приюта, я вышла на улицу, упала на колени в снег рядом с крыльцом, и меня стошнило.
Когда я на слабых ногах вернулась в комнату Авдотьи, тайная дверь была занавешена ковром, а сама старушка, как в ни в чем не бывало, сидела за столом и пила чай. Я стояла на пороге, не решаясь пройти дальше. Тогда Авдотья указала на чашку, из которой вверх поднимался тонкий дымок, и сказала:
— Сядь, Ангелина.
Я послушно подошла к столу и села на стул рядом с ней.
— Ты обещала мне сделать все, что угодно, ради меня.
Я молча смотрела на Авдотью, ожидая что она скажет дальше. На сердце было тяжело, как будто кто-то повесил на него огромный камень.
— Так вот, девочка моя, — наконец, продолжила она, — с этого момента ты должна будешь навещать Авраама и проводить с ним по несколько часов в день. Как видишь, он не совсем обычный и живет один. Ему бывает скучно. На люди его не выпустишь, но общение для него необходимо. Он большой и не очень-то симпатичный, но он добрый и не причинит тебе вреда.
— Кто такой Авраам? — спросила я осипшим голосом.
Авдотья помолчала, допила свой чай и поставила кружку на стол. Потом она развернулась и пристально взглянула мне прямо в глаза.
— Авраам - мой сын.
***
С тех пор каждый день стал для меня мучением. Я с ужасом ждала окончания уроков, так как знала, что Авдотья непременно снова придет за мной.
Авдотья пристально следила за мной, старалась кормить меня сытнее, иногда носила мне яблоки и ириски. Она знала, что я не хочу навещать Авраама, от одного вида которого тошнота подступала к горлу, но она все время повторяла мне о том, что я очень ей нужна.
Теперь я понимала, для чего именно я ей нужна - быть игрушкой ее сыну, этому уродливому циклопу. Странно, но это жестокое разочарование не вытеснило полностью из моего сердца любовь к Авдотье. Я все равно считала ее родной, поэтому никак не могла отказать ей. Я была ребенком, а детей убедить в чем-то гораздо проще.