— Твой сын…
Шахзада глухо мычал, не отпуская жертву.
— Твой сын ранен!
Сулейман лежал на спине, прижимая руки к животу. Его окровавленные пальцы мелко подрагивали. Шахзада бросился к сыну, сорвал с себя майку, разорвал материю и приложил к ране:
— Держись, сынок, мы что-нибудь придумаем.
Сулейман вытянул ноги, вздохнул и затих.
— Сейчас, сынок. Поль, здесь есть аптечка?
Поль взял руку Сулеймана, пульс не прощупывался.
— Какого хрена ты медлишь?
— Сулейман скончался, мне очень жаль. — Поль обреченно облокотился на труп Стоктона.
Шахзада вцепился ногтями в свое лицо и истошно завопил. Рыдая, он притянул к себе тело Сулеймана и обнял его. “У-у-а, у-у-у-а”, — баюкал Шахзада.
Поль лег, свернулся в комок и заткнул уши пальцами. Шахзада выл и время от времени что-то невнятно спрашивал у тьмы. Поль тоже выл вполголоса. Он боялся замолчать, ужасаясь безысходности, распирающей голову.
Постепенно сознание Поля откололось, как льдинка, и поплыло. Навстречу приближались те, кого не хотелось называть вслух. Мертвецы, мертвецы, мертвецы. Они лезли в глаза, уши. Некоторые застревали в носу, но тут же проскальзывали внутрь.
Поль вспоминал их всех, увиденных однажды и запечатленных в мозгу навсегда. Рано умершая жена, герои мистических книг, сбитый кем-то пешеход, а еще та девочка из выпуска теленовостей. Кажется, она стала жертвой ракетно-бомбового удара. Разноликие покойники требовали плату за праздное любопытство. Не развидеть теперь потусторонние образы, задетые походя.
Нет, сдаваться нельзя, ведь он морской офицер. Поль поднялся и пополз. Где-то впереди должна быть панель управления. Надо попытаться еще один раз. Он полз, а темнота засасывала все дальше. Она должна, она точно должна закончиться, эта проклятая темнота. Позади послышался женский голос:
— Поль, почему ты оставил меня умирать в том хосписе? Мне так одиноко, любимый.
Поль силился не обернуться. Он закричал:
— Я не верю тебе, черное отродье. Прочь! Уходи!
Женский голос зазвучал впереди:
— Ты не любил меня, Поль? То-то ты быстро утешился с той молоденькой потаскушкой.
Поль замер. Раздался хохот.
— Тебе не миновать меня, Поль. Ты уже во мне!
Корпус батискафа жалобно застонал, словно его погладила лапа великана. Поль не выдержал и впервые за долгие годы взмолился: “Помилуй нас, Господи!”
И Господь помиловал. Батискаф взорвался. Нервные импульсы прервались на полпути. Тела, мертвые и живые, разнесло водой на мельчайшие частицы. Сознание схлопнулось, чтобы развернуться в совсем другом мире.
Кристин одиноко стояла на палубе. Последние четыре дня измотали ее до предела. Слезы жгли солью, не давали дышать. Ветер сорвал очередную слезинку и унес ее в океан. ”Почему за многое, если не за все, приходится платить чьей-то болью? Печальный круговорот”, — терзалась она, глядя в безбрежную даль. Подошла Алина и сквозь слезы спросила:
— Мамочка, Боб сказал, что они не мучались. Ведь так и было?
— Да, моя девочка, все так и было, — обняла дочь Кристин.
Сайт компании “Океанские ворота” по-прежнему украшало объявление о турах к “Титанику” по очень выгодным ценам. Шоу продолжалось.
Конец